Чугунов А.В.
Теоретические основания концепции "Информационного общества": Учебно-методическое пособие по курсу "Интернет и политика"

// Каф. политологии философского ф-та СПбГУ. СПб, 2000. - 52 с.

 

Истоки теории информационного общества лежат в концептуальных положениях постиндустриальной доктрины, которые подчеркивают центральную роль знания и констатируют ускоряющийся сдвиг от производства материальных благ к производству услуг и информации.

1. Формирование концепции постиндустриализма

Термин "постиндустриальное общество" был введен в 1958 году в научный оборот американским социологом Д. Рисменом.1 Тория постиндустриального общества появилась в результате синтеза различных подходов к оценке динамики состояния и развития общества. В 1960-е годы произошло широкое распространение понятия о постиндустриализме и осмысление того, что технологические факторы развития начинают превалировать над политическими и социальными. К началу 1970-х годов постиндустриальная проблематика стала одной из ведущих в западной социологии и многим исследователям представлялось, что эта новая глобальная методологическая парадигма способна дать существенный импульс общественным наукам.

Начало систематической работы в этом направлении можно отнести к 1965 году, когда в США была создана футурологическая комиссия. Прогнозы до 2000 года сформулированные комиссией были опубликованы в журнале "Дедалус" и в специальном сборнике2 где концепция постриндустриального общества была представлена в качестве базовой для изучения перспектив развития общественного прогресса. Руководителем этой комиссии был Даниел Белл, вице-президент американской академии искусств и наук, профессор социологии Колумбийского и Гарвардского университетов.

В предисловии к сборнику, представляющему результаты работы футурологической комиссии, Д. Белл утверждал, что благодаря массовому преобразованию машинной технологии в интеллектуальную происходят изменения и в американской политической системе. С этими процессами связаны и тенденции превращения экономической системы в "постиндустриальное общество, где центр тяжести перемещается в сферу услуг, а источники новаторства сосредоточиваются в интеллектуальных институтах, в основном в университетах и научно-исследовательских учреждениях, а не в прежних индустриальных корпорациях"3. Все эти сдвиги и тенденции, по мнению Белла превращают университеты в "стражей" общества, которые отстаивают необходимость управления не финансовым, а "человеческим капиталом" и ставят фундаментальные вопросы об отношении новых технократических форм принятия решений к политическим структурам общества.

В орбиту этих сдвигов Д. Белл включал и более активное участие граждан в управлении, и уменьшение зависимости детей от родителей. В международном плане прогнозировалась актуализация таких проблем, как преодоление разрыва между богатыми и бедными странами, что приведет мир в состояние трансформации, наполнит его множеством коммуникаций, способствующих обновлению традиционных социальных принципов, структур, нравов и представлений. В области социально-культурной жизни Белл констатировал растущее размыкание между культурой и социальной структурой. "Общество, по мнению Белла, становится функционально более организованным, приспосабливающимся к знанию и господству комплексных научных сил. Культура становится более гедонистической, вседозволяющей, экспрессивной, не верующей ни в авторитеты, ни в запоздалые вознаграждения буржуазного, ориентированного на успех технологического мира"4.

Американские ученые, работавшие вместе с Д. Беллом в футурологической комиссии 1965 года при выявлении тенденций развития общества фиксировали в первую очередь внимание на внеидеологическом пространстве человеческого существования. Участники комиссии прогнозировали появление средств воздействия на физическое и психическое состояние людей5, предсказывали тенденции, укрепляющие идеологические предрассудки - представления о человеке как "острове в самом себе"6, и внутренне связанные с ними, различные формы антиобщественного индивидуализма7.

В работе этой комиссии принимал участие известный футуролог, директор Гудзоновского института Герман Кан. В докладе, подготовленном им в соавторстве с Энтони Винером, прогнозируется глобальное распространение "ощущаемого искусства", ориентированного не на идейно-интеллектуальную содержательность, а на спонтанно-чувственное отношение индивидуумов к окружающей среде8. Концептуальные положения "ощущаемого искусства" послужили основой для разработки концепции "мозаичной культуры"9 как противовеса "униформированной гомогенной культуре". В этом контексте возникает образ "глобального метрополиса" - города, в котором сосуществуют множество культур и народностей, утверждающих право на независимую частную жизнь.10 Мозаичная культура имеет тенденцию к глобальному распространению не только благодаря средствам массовой информации, но и потому, что ее базисом становятся транснациональные корпорации постиндустриального общества, которым Г. Кан и Б. Брюс-Бриггс отводят роль "главной движущей силы мировой экономики, мировой культуры и общества"11.

Существенный вклад в развитие доктрины постиндустриализма внес американский политолог Збигнев Бжезинский, который изложил основные положения своей футурологической концепции в книге "Между двух веков. Роль Америки в технотронную эру". "Постиндустриальное общество, утверждает Бжезинский, становится технотронным обществом - обществом, которое в культурном, психологическом, социальном и экономическом отношениях формируется под воздействием техники и электроники, особенно развитой в области компьютеров и коммуникаций"12. Технотронная революция накладывает свой отпечаток на характер образного восприятия действительности, рушатся традиционные связи в семье и между поколениями, общественная жизнь фрагментируется, несмотря на растущие тенденции к глобальной интеграции. Этот парадокс, по мнению Бжезинского, способствует краху старых верований, связанных с национальными и идеологическими общностями людей, и формирует новое глобальное видение мира.

"В то время, как наша непосредственная реальность фрагментируется, отмечает Бжезинский, глобальная реальность все сильнее и сильнее поглощает индивидуума, вовлекает его и даже порой подавляет. Очевидной непосредственной, уже много раз обсуждавшейся причиной являются коммуникации. Изменения, вызванные коммуникациями и компьютерами, черезвычайно содействуют связанности общества, члены которого пребывают в непрерывных и тесных слуховизуальных контактах, постоянно взаимодействуя, соучаствуя в наиболее напряженных социальных испытаниях, и их легко можно подтолкнуть к усилению личного подключения к решению даже весьма отдаленных проблем. Новое поколение не занимается более определением мира, опираясь исключительно на чтение; <...> оно испытывает мир и ощущает его компенсаторно с помощью слуховизуальных коммуникаций"13.

Технотронная революция носит не локально-территориальный, а глобальный характер, постепенно охватывая весь мир. При этом автор концепции "технотронного общества" относится к массовой культуре и ее экспорту из США как к закономерному следствию пространственно-временной коммуникационной революции, которая, по мнению Бжезинского, означает конец идеологии. Электронные слуховизуальные средства связи создают новое видение мира и новый путь к равенству - через деидеологизацию, означающую освобождение от всех организованных форм веры и предлагающую избирать стили жизни, опираясь на свои чувства и потребности, а не на цели, лежащие в основе политических программ и движений. "Эта новая революция, отмечает Бжезинский, почти одновременно оказывает воздействие на всю планету, и в итоге все новации и причуды в формах поведения быстро перемещаются от одного общества к другому. Поколение студентов уже живет в технотронную эпоху, хотя в ряде случаев окружающее их общество находится еще вне"14. Следует отметить, что концептуальные положения Бжезинского и его идеи деидеологизации близки к постулатам Маклюэна, однако, в отличие от идей Маклюэна, они оформлены в виде политологической доктрины и в методологическом плане существенно отличаются от позиций американских коммуникативистов, которые подробно анализируют социальные корни, функции и перспективы развития средств массовой информации.

Новый этап в развитии концепции постиндустриализма связывается с выходом в 1973 году книги Д. Белла "Грядущее постиндустриальное общество"15, которая еще более усилила интерес к этой проблематике и обусловила появление многих футурологических концепций в западной социологии 1970-х годов. Начиная с этого периода появляются многочисленные работы, посвященные осмыслению исторического рубежа, на котором оказалось человечество. В.Л. Иноземцев16 выделяет два основных течения (подхода в русле концепции постиндустриализма.

Первое течение объединило авторов, подчеркивающих различия между сложившимся к концу 60-х годов западном обществом и новой технологической цивилизацией. Некоторые исследователи конкретизируют свои концепции, говоря о постиндустриальном капитализме и социализме, экологическом и конвенциальном постиндустриализме17 и т.п. В основе данного подхода лежит оценка нового (зарождающегося) социума как резко отличающегося от общества, господствующего на протяжении последних столетий. При этом отмечается, прежде всего, снижение роли материального производства и опережающее развитие сектора услуг и информации. Указанные факторы изменяют характер человеческой деятельности и типы ресурсов, вовлекаемых в общественное производство, что должно привести к существенной модификации традиционной социальной структуры. Этому подходу, как и всей концептуальной линии постиндустриализма, присущи оттенки технологического детерминизма, что стало причиной ее критики со стороны исследователей - приверженцев концепции постмодернизма, которая широко распространилась в футурологических исследованиях 1980/90-х годов.18

В русле этого подхода лежит развернутое определение постиндустриализма данное Д. Беллом. "Постиндустриальное общество определяется как общество, в экономике которого приоритет перешел от преимущественного производства товаров к производству услуг, проведению исследований, организации системы образования и повышению качества жизни; в котором класс технических специалистов стал основной профессиональной группой и, что самое важное, в котором внедрение нововведений... во все большей степени стало зависеть от достижений теоретического знания... Постиндустриальное общество... предполагает возникновение нового класса, представители которого на политическом уровне выступают в качестве консультантов, экспертов или технократов"19.

Второй подход связан с определением нового состояния цивилизации через анализ его отдельных признаков - в частности информационных процессов. В начале 1960-х годов фактически одновременно в Японии и США был введен в научный оборот термин "информационное общество"20, положивший начало одноименной теории. Теория информационного общества начала разрабатываться в трудах таких авторов, как М. Порат21, Й. Масуда22, Т. Стоуньер23, Р. Катц24.

Темпы развития информационных технологий, по мнению сторонников этой концепции, переводят постиндустриальное общество в новое качественное состояние или стадию информационного общества. К примеру, анализируя период 1940/70-х гг. Й. Масуда отмечает, что смена поколений компьютерной техники и переход от одного технологического решения к другому, более совершенному, происходит со все возрастающей быстротой. Скорость развертывания информационной революции не только от трех до шести раз выше темпов развития технологий использования энергии, но и имеет тенденцию к постоянному ускорению25.

2. Концепции М. Маклюэна и Э. Тоффлера

По мере развития электронных СМИ, информационных технологий и совершенствования компьютерной техники в коммуникативистике и социологии расширяется дискурс о функциях средств массовой коммуникации, роли информации в жизни общества и тенденциях построения информационного общества.

В этой связи представляют интерес два имени - Маршалл Маклюэн и Элин Тоффлер. Следует отметить, что эти исследователи и их концепции вызывали неоднозначное отношение со стороны традиционной науки. Их часто критиковали за чрезмерную "публицистичность" и ориентацию их книг и концепций на широкий общественный дискурс. Пик популярности Маклюэна пришелся на 1960/70-е гг., а Тоффлера на 1980/90-е гг., причем стоит отметить, что знаменитая книга Тоффлера "Третья волна" была опубликована в 1980 г. - году смерти Маклюэна.

Среди работ Маклюэна следует выделить книги "Галактика Гутенберга"26 (1962), "Понимая медиа: продолжения человека"27 (1964), "Медиум - это Послание"28 (1967), "Война и мир в глобальной деревне"29 (1968). В них представлены его философские воззрения, культурологическая концепция и теория коммуникационных технологий. Репутации первопроходца и классика в области теории массовых коммуникаций при жизни Маклюэна сопутствовала и его широчайшая известность в качестве популярного персонажа американской массовой культуры, в эти десятилетия буквально не сходившего с экранов телевизоров и страниц периодических изданий, прославившегося своими изречениями "пророка из Торонто"30. Рекламный ажиотаж вокруг имени Маклюэна в значительной степени объясняет первоначально отрицательную реакцию на его идеи со стороны академической науки. Следует отметить, что Маклюэн и сам вполне сознательно противопосталял себя американской социологиии масс-медиа. В ответ Маклюэна объявили солипсистом, сваливающим в одну кучу, как хлам, все ценности человека Запада. Однако, после того, как стих рекламный ажиотаж, те же социологи стали обнаруживать, что Маклюэн, по существу, не опровергает, а дополняет их собственные представления о масс-медиа. Постепенно идеи Маклюэна обрели респектабельность и вошли в арсенал американской социологии31.

Отличительной особенностью взглядов Маклюэна является то обстоятельство, что технологии коммуникации рассматриваются им в качестве решающего фактора процесса формирования той или иной социально-экономической системы. Так, уже в "Галактике Гутенберга" он показывает, что развитие и экономической и социально-политической инфраструктуры индустриального общества было бы невозможно без того кардинального изменения коммуникативных стратегий, которое повлекло за собой изобретение печатного пресса. Лишь в условиях массового распространения печатного слова становятся возможными и частнособственническое предпринимательство и демократизация общества на основе избирательного права, поскольку именно словом печатным, а не устным и даже не письменным формируется исходный элемент и центральный агент такого общественного устройства - атомизированная, изолированная человеческая индивидуальность.

Еще в 1962 году Маклюэн вводит, в качестве ведущего, понятие "электронное общество" отсюда его стремление изучать развитие современной культуры прежде всего по отношению к месту в ней электрических, или электронных, средств общения, или коммуникации. Основной тезис Маклюэна, впоследствии ставший афоризмом, - "сообщением, передаваемым средством коммуникации, является само это средство (the medium is the message)".

Внимание Маклюэна было сконцентрировано, прежде всего, на телевидении, однако оно выступало как-бы представителем всей глобальной электронной реальности - говоря о воздействии телевидения, он стремился выявлять тенденции характерные для всех СМИ. В качестве эстетико-психологического и социального объекта телевидение привлекает внимание поскольку оно "вбирает" в себя другие масс-медиа (радио, кино, прессу), и поскольку является важным элементом информационных технологий и информационных сетей.

Маклюэн указывает на два основных аспекта телевидения:

- мозаичность построения телевизионного изображения, представляющего весь мир в качестве набора несвязанных однозначной логической связью сообщений (когда, например, за короткий отрезок времени в программе новостей появляется разномасштабная и разноракурсная информация из всевозможных областей и эпох);

- резонанс (взаимоусиление) этих сообщений в воспринимающем их сознании, который преодолевает мозаичную раздробленность, объединяет их в устанавливаемое восприятием целостное смысловое единство.

При этом, наиболее подходящим средством удержания сознанием цельности восприятия бурно обновляющейся мозаично-резонансной реальности оказывается миф. "Мы действительно живем по законам мифа и интегрально, как когда-то, но продолжаем думать по формулам прежнего дискретного пространства - времени доэлектрического века"32.

Продолжая исследования Маклюэн обнаруживает, что в современную эпоху не только телевизионное восприятие, но и вся жизнедеятельность современного общества стала все больше осуществляться в соответствии с принципом мозаичного резонанса: посредством телекоммуникаций, масс-медиа и компьютеров электричество как бы продолжает центральную нервную систему до образования "глобального объятия", где все оказывается взаимосвязано, и в результате формируется так называемая "глобальная деревня". "Земной шар, связанный электричеством, пишет Маклюэн, не больше деревни"33.

Подчеркивая относительную самостоятельность средств массовой коммуникации, Маклюэн обозначает тенденции все усиливающейся активной роли масс-медиа. Массовая коммуникация как структурно оформившаяся сфера жизни современного общества с одной стороны - является его частью, а с другой - имеет над ним определенную власть. Исходя из этих позиций, Маклюэн делает прогнозы на будущее: "Мы уже в пределах видимой досягаемости мира, который будет автоматически контролироваться [с помощью масс-медиа]... Теперь можно будет держать под контролем эмоциональный климат целых культур точно так же, как у нас стало получаться с поддержанием равновесия мировой рыночной экономики"34.

Говоря о влиянии масс-медиа на общество, Маклюэн отметил выход в большую жизнь "поколений, с телевизором своей матери всосавших все времена и пространства мира через рекламу", согласно которой "демократические свободы в очень большой мере выражаются в том, что люди озабочены не политикой, а перхотью в голове, волосами на ногах, вялой работой кишечника, мало привлекательной формой груди, больными деснами, лишним весом и застойными явлениями кровообращения"35. В своих последних работах Маклюэн показал, что в условиях новой информационной среды и воздействия электронных сетей бизнес и культура оказываются понятиями равнозначными и взаимозаменяемыми36. При этом, предвидя ситуацию 1990-х гг., он отмечал, что "если существуют телекоммуникации с их глобальным охватом, то должно же быть так, чтобы соответствующие группы и организации их использовали"37.

В заключение краткого обзора идей Маклюэна необходимо сформулировать те позиции его концепции, которые соотносятся с постулатами постиндустриализма. Можно сделать вывод, что Маклюэн в истории цивилизации выделял три основные этапа:

- первобытная дописьменная культура с устными формами связи и передачи информации;

- письменно-печатная культура ("галактика Гутенберга"), заменившая естественность и коллективизм - индивидуализмом;

- современный этап ("глобальная деревня") возрождающий естественное слуховизуальное многомерное восприятие мира и коллективность, но на новой электронной основе через замещение письменно-печатных языков общения радиотелевизионными и сетевыми средствами массовых коммуникаций.

Не менее существенный вклад в развитие идей постиндустриализма внесла концепция Элвина Тоффлера, изложенная в его книге "Третья волна"38. Тоффлер предлагает свою схему феноменологии исторического процесса, которая игнорирует традиционные историографические концепции. Следует отметить, что Тоффлер опирается на очень объемный фактический материал, ссылки на научную и публицистическую литературу, статистические данные (текст, разбитый на 28 глав объемом около 700 страниц опирается на более 500 примечаний и библиографию, включающую 534 названия).

Тоффлер выделяет в истории цивилизации три волны: первая волна - аграрная (до XVIII века), вторая - индустриальная (до 1950-х гг. XX века) и третья - пост- или супериндустриальная (начиная с 1950-х годов). Во введении автор подчеркивает, что его книга - это "не объективный прогноз, и она не претендует на то, чтобы быть научно обоснованной"39 и далее определяет основание своей работы, как полусистематическую модель цивилизации и наших взаимоотношений с ней. Тоффлер описывает процесс отмирания индустриальной цивилизациии в терминах "техносферы", "социосферы", "информационной" и "властной сферы", показывает какие революционные изменения в сегодняшнем мире претерпевает каждая из этих сфер. Особое внимание уделяется показу взаимоотношений между этими сферами, а также между "биосферой" и "психосферой". "Психосфера" для Тоффлера - это та структура психологических и личностных отношений, благодаря которым перемены, происходящие во внешнем мире, влияют на нашу частную жизнь. Основная метафора, используемая Тоффлером, - это столкновение волн, приводящее к переменам. По мнению автора, идея волны - это не только способ организовать огромные массы весьма противоречивой информации, она помогает видеть то, что находится под "бушующей поверхностью перемен"40.

Тоффлер подчеркивает оптимистический характер своей работы, т.к. верит в реальность новых перспектив и потенциала "третьей волны", которая "доказывает, что в самой сердцевине разрушения и распада мы можем обнаружить сейчас потрясающие свидетельства зарождения и жизни. Ясно и, как мне кажется, неоспоримо, что ... зарождающаяся цивилизация может стать более здоровой, благоразумной и устойчивой, более пристойной и более демократической, чем любая из известных нам до сих пор"41.

Применяя новый подход - волнофронтальный анализ социальных процессов (или анализ "фронта волны"), который означает видение эволюции мира в ее глобально-синхронных фазах, Тоффлер анализирует технико-экономические и информационно-коммуникативные факторы общественного развития42. При этом он отмечает, что предложенный им подход к анализу социальных процессов "фокусирует наше внимание не столько на исторических непрерывностях, сколь бы важны они не были, сколько на дискретности в истории, моментах нарушения непрерывности - нововведениях и точках перерыва. Он обнаруживает основные перемены в момент их возникновения и позволяет на них влиять"43.

Первая волна, по Тоффлеру, началась примерно 10 тыс. лет назад с переходом от собирательства и охоты к сельскохозяйственной жизни и появлению первых ростков цивилизации. Цивилизации в течение тысячелетий росли и приходили в упадок, воевали и вступали в союзы, сливались, образуя причудливую смесь, однако все они обладали некоторыми фундаментальными сходствами - везде основой жизни была земля и деревенское поселение служило источником основного продукта. Господствовало простое разделение труда и небольшое количество четко определенных каст и классов: знать, духовенство, воины, рабы (или крепостные). Власть была авторитарной и положение человека определялось фактом его рождения. И во всех странах экономика была децентрализованной и замкнутой - каждое сообщество производило большую часть того, что потребляло. При этом были и исключения - например фактории, выпускавшие массовую продукцию в Древней Греции и Риме, которые Тоффлер определяет как отдельные намеки на то, что должно придти вслед за сельскохозяйственной цивилизацией - предвестники Второй волны44.

Первая волна перемен еще не исчерпала своего потенциала, когда в конце XVII в. в Европе возникла индустриальная революция (вторая волна планетарных перемен). Новый процесс индустриализации начал двигаться по странам и континентам уже гораздо быстрее. "Таким образом, два отдельных, явно отличающихся друг от друга процесса перемен распространялись по земле одновременно, но с разной скоростью"45.

Столкновения двух волн привело к возникновению многих политических и военных конфликтов, начиная от акций протеста сельскохозяйственных производителей по поводу индустриализации жизни, до Гражданской войны между севером и югом в Америке. Тоффлер показывает, как американские поселенцы изгоняя индейцев со своей земли, перемещая фермы все дальше и дальше к Тихому океану создавали цивилизацию Первой волны. Однако за ними вслед шли агенты Второй волны - индустриализаторы и в середине XIX века на Северо-Востоке возник быстро растущий индустриальный сектор, интересы которого через некоторое время вступили в непреодолимое противоречие с социально-экономическими отношениями рабовладельческого юга. Многим кажется, пишет Тоффлер, что Гражданская война велась по причинам нравственного характера, как борьба против рабства. "Борьба шла за решение более широкого вопроса: кто будет управлять богатым новым континентом - фермеры или индустриализаторы, т.е. силы Первой или Второй волны? Будет ли грядущее американское общество в основе своей сельскохозяйственным или индустриальным? Когда победу одержали северяне, жребий был брошен. Индустриализация Соединенных Штатов была гарантирована"46.

Вторая волна вызвала к жизни три определяющие социальные структуры (главные институты) - малая семья, обучение фабричного типа и гигантские корпорации. "Таким образом, повсюду в мире Второй волны... большинство людей двигалось по одной и той же стандартной жизненной траектории: воспитанные в малых семьях, они шли в потоке через школы фабричного типа, а затем поступали на службу в крупную корпорацию, частную или государственную. На каждом этапе жизненного пути человек находится под контролем одного из главных институтов Второй волны"47.

Индустриализация, внедрение новых технологий, совершенствование энергетической базы создали условия для массового производства, которое вызвало к жизни новую систему распределения. Если в обществах Первой волны превалировало распределение товаров, изготовленных на заказ, то теперь наступила эпоха массового распределения и массовой торговли. Постепенно все сферы жизни подчиняются производственно-рыночным интересам. Все социальные институты (правительственные учреждения, школы, больницы ...) приобретают черты фабричности - разделение труда, иерархическая структура и обезличенность.

Обращаясь к "инфосфере" Тоффлер прослеживает основные принципы фабричного производства и в средствах массовой информации, которые штампуют одинаковые сообщения, точно так же, как фабрика штампует один и тот же товар. Причем, без системы информационного обслуживания индустриальная цивилизация не смогла бы оформиться и надежно функционировать48. Таким образом выросла хорошо разработанная инфосфера - коммуникационные каналы, через которые индивидуальные и массовые сообщения могут распределяться так же эффективно, как товары и сырье. Инфосфера переплелась с техно- и социосферами, которые она обслуживает, помогая интегрировать экономическое производство с поведением отдельных людей.

В своей книге Тоффлер подробно и последовательно анализирует систему из шести ведущих принципов, действующих во всех странах Второй волны: стандартизация, специализация, синхронизация, концентрация, максимизация и централизация49. Причем он отмечает, что эти принципы как некая программа Второй волны "приложима как к капиталистическому, так и к социалистическому крылу индустриального общества, поскольку они неизбежно выросли из одного и того же базового разрыва между производителем и потребителем, а также благодаря всевозрастающей роли рынка"50. Эти же принципы, усиливая друг друга, создали самые крупные, жесткие и могущественные бюрократические организации, элиты и суперэлиты Второй волны51.

В конце-концов, утверждается в книге Тоффлера, наступает глубокий кризис принципов и структур Второй волны и на ее смену поднимается Третья волна, несущая новые взгляды на мир и новые научно-технологические достижения в области информатики, электроники, молекулярной биологии, которые позволяют выйти за пределы ограниченных жизненных и философских концепций индустриального периода и создают условия для устранения его главного противоречия - между производством и потреблением. По мнению Тоффлера, точкой поворота можно считать 1955 г., когда в США впервые количество "белых воротничков" и работников сферы обслуживания стало превышать число "синих воротничков". Это было десятилетие, когда началось широкое внедрение компьютеров и новых технологий доступных населению52.

Цивилизация Третьей волны противоречит старой традиционной индустриальной цивилизации, т.к. является одновременно и высокотехнологичной, и антииндустриальной. Она несет с собой новый строй жизни, основанный на возобновляемых источниках энергии, на методах производства, исключающих фабричные сборочные конвееры, на новой не-нуклеарной семье, на новой структуре, которую Тоффлер назвал "электронным коттеджем", на радикально измененных школах и объединениях будущего. Возникающая цивилизация ведет нас за пределы стандартизации, синхронизации и централизации. Новая цивилизация, по мнению Тоффлера, будет опрокидывать бюрократию, уменьшать роль национального государства, способствовать росту полуавтономных экономик постимпериалистического мира53.

Развитие компьютерной техники и средств связи приведет, по мнению Тоффлера, к изменению структуры занятости, а в сочетании с усиливающейся интеллектуализацией труда к появлению так называемых "электронных коттеджей", которые позволят перенести работу из офиса в жилище работника. Помимо экономии времени и сокращении транспортных расходов, затрат на обеспечение централизованных рабочих мест, внедрение "электронных коттеджей" приведет, по мнению Тоффлера, к укреплению семьи и усилит тенденции к возрождению привлекательности малых городов и деревенской жизни54. "Борьба за "электронный коттедж", предсказывает Тоффлер, очевидно, объединит не только технологов и корпорации, стремящиеся использовать новые технические возможности, но и широкий спектр других сил - защитников окружающей среды, реформаторов труда в новом стиле, широкую коалицию организаций, от консервативных церквей до радикальных феминисток, и основных политических групп - в поддержку того, что может рассматриваться как новое, более удовлетворительное будущее семьи"55.

Тоффлер акцентирует внимание на явлении, которое он назвал "демассификацией масс-медиа"56. В частности, говоря о тенденциях развития средств массовой информации, он отмечает повышение их интерактивности благодаря внедрению новых сетевых компьютерных технологий. Тоффлер утверждает, что наступает эпоха не массовых средств информации, при этом наряду с новой техносферой появляется новая инфосфера, и это будет иметь далеко идущие последствия во всех сферах жизни, включая наше сознание. Тенденции демассификации масс-медиа Тоффлер иллюстрирует процессом снижения тиражей американских и британских "больших газет", который зафиксирован в 1970-х гг. Тот же процесс происходит и с "большими журналами", в частности, при росте населения США с 1970 по 1977 гг. на 14 млн. человек, общий тираж основных 25 американских журналов упал на 4 млн. экз. Одновременно с этим в США произошел буквально взрыв интереса к мини-журналам и газетам. "Такие потери, отмечает Тоффлер, объясняются не только расцветом телевидения. Каждая ежедневная массовая газета встречает все большую конкуренцию со стороны набирающих силу малотиражных еженедельников, газет, выходящих два раза в неделю, так называемых "газет для потребителей", служащих не для столичного потребительского рынка, а в округе и общинам внутри него и дающих более узкую рекламу и новости. Полностью насытив рынок, крупные столичные ежедневники находятся в глубоком кризисе, менее массовые издания заменяют их"57.

Демассификация затрагивает не только печатные издания - происходит постоянный рост количества радиостанций, которые начинают обращаться к своей собственной аудитории. У централизованного телевещания появился мощный конкурент - системы кабельного телевидения, которые параллельно с показом видео начинают транслировать местные новости. Тоффлер зафиксировал первые эксперименты по реализации интерактивных сетей на базе систем кабельного телевидения, которые позволяют не только смотреть программы, но и общаться с различными службами58. Это японская система "Hi-Ovis", смонтированная с использованием волоконно-оптических линий связи в 160 домах одного из районов Осаки и управляемая компьютером. У каждого пользователя телевизор оснащен микрофоном и телекамерой. Система "Hi-Ovis" еще в 1970-х гг. позволяла обеспечивать видеоконференцсвязь, индивидуальный просмотр видеопрограммы из банка видеокассет и др. услуги.

Другая экспериментальная система была реализована в Коламбусе (штат Огайо, США). По характеристике Тоффлера, система "Qube" - это самая разработанная, коммерчески окупаемая, двусторонняя кабельная система в мире, которая предоставляет возможность пользоваться 30 специализированными телеканалами. Пользователю дается аппарат, похожий на калькулятор с помощью которого он может соединиться со станцией. Зритель, нажав так называемую "горячую кнопку", может соединиться со студией и ее компьютером. Интерактивность системы проявляется в том, что пользователь может выразить свое мнение в местных политических дебатах, выставить на продажу гараж, участвовать в благотворительных аукционах, можно задать каверзный вопрос политику, дать оценку участникам конкурса любительских талантов, заказать столик в местном ресторане.

Тоффлер, помимо чисто технологических моментов, отмечает тенденции создания новой интеллектуальной среды, основанной на компьютерных сетях. Параллельно с процессом уменьшения размеров компьютеров (большие ЭВМ, мини-, микро-ЭВМ, персональные, домашние компьютеры), увеличения их производительности, стремительным падением стоимости происходит широкое распространение самых разных приложений, приближающих компьютер к непосредственному пользователю, вплоть до домохозяек. Эти процессы вызвали к жизни услуги по доступу к различным информационным массивам, образовательным программам и услугам. В качестве примера Тоффлер приводит комплекс услуг, который оказывался в 1979 году Телекомпьютерной корпорацией Америки. Система называлась "Источник" и позволяла иметь доступ к новостям "United Press International", информации товарной и фондовой биржи, программам обучения детей счету, письму, французскому, немецкому и итальянскому языкам. Абоненты "Источника" могли вступить в компьютеризированный клуб покупателей товаров со скидками, имели возможность заказать гостиницу, туристическую путевку и многое другое.59 Тоффлер так описывает возможности компьютерной почты этой системы: "Пользователи могут вступать в переписку друг с другом или рассылать сообщения многочисленным адресатам одновременно, а всю свою почту хранить в электронной памяти. "Источник" облегчит формирование даже своего рода "электронного братства" людей, объединяющихся в группы по интересам. Десяток фотолюбителей из многих городов, электронно связанных между собой, ... могут сколько душе угодно общаться на тему камер, аппаратуры, оборудования фотолаборатории, освещения или цветной пленки. Месяцы спустя они смогут извлечь свои замечания, запросив их по предмету обсуждения, дате или какой-нибудь иной категории"60.

Тоффлер не приводит никаких программно-технологических деталей этого процесса, однако видно, что он, вероятно, приводит пример использования технологии электронной почты UUCP, которая была разработана в 1976 году Майком Леском (Mike Lesk) в AT&T Bell Labs и благодаря широкому распространению мини-компьютеров DEC с операционной системой UNIX послужила основой для возникновения большой и в значительной мере стихийно-организованной компьютерной сети, использующей в качестве физической среды обычные телефонные каналы. Широкое распространение UUCP привело к созданию некой "электронной газеты", доступной всем подключенным к сети и позволяющей поддерживать и публиковать тематическую переписку между авторами статей (новостей) и их читателями. В первоначальной версии этой системы, названной USENET, была использована концепция разделения новостей на группы (news-groups). Система USENET предоставляла программные средства, с помощью которых каждый пользователь мог делать свои сообщения доступными всем остальным, и вместе с тем давала возможность выбора интересующей тематики61. В дальнейшем электронная почта и USENET были интегрированы в Интернет и сейчас активно используются большинством пользователей.

Следует отметить, что в книге Тоффлера ни разу не упоминается слово "Интернет" хотя постоянно возникают сюжеты, где описываются технологии в настоящее время успешно реализованные в рамках инфраструктуры и сервисов Интернета. В этой связи стоит отметить, что Тоффлер опубликовал свою книгу в 1980 году, когда технологии построения компьютерных сетей на основе протоколов TCP/IP (Transmission Control Protocol / Internet Protocol) уже 10 лет применялись в США. Первая такая сеть, основанная на технологии коммутации пакетов, была создана по заказу Министерства обороны США в 1969/70-х гг. Это была сеть ARPANET (Advanced Research Project Agency Network), которая объединила 4 университетских компьютерных центра расположенных в Лос-Анжелесе и Санта-Барбаре (штат Калифорния) со Стэнфордским университетом и университетом штата Юта в Солт-Лейк-Сити.62 В 1972 году в сети ARPANET уже работали 40 компьютерных центров. Впервые сеть ARPANET была публично продемонстрирована в октябре 1972 года в Вашингтоне на Международной конференции по компьютерным коммуникациям, а в следующем году были реализованы первые международные каналы из ARPANET в Великобританию и Норвегию и зафиксирован рост количества пользователей до 2 тыс. человек.63

В 1974 году Винт Серф и Боб Кан опубликовали описание протокола TCP, что послужило еще одним стимулом для широкого применения этой технологии в компьютерных сетях передачи данных. Термин "Internet", как название совокупности компьютерных сетей, реализованных на основе протоколов TCP/IP, судя по всему, начал применяться с 1982 г. после создания научно-образовательной сети CSNET (Computer Science Network), сети BITNET и европейской сети EUnet (European UNIX Network) объединившей сегменты в Нидерландах, Дании, Швеции и Великобритании. Это потребовало реализации специальных шлюзов между сетью ARPANET и другими университетскими и исследовательскими сетями. Задачи обеспечения интеграции сетей университетов с сетью ARPANET была зафиксирована еще в 1979 году на встрече представителей американских университетов, Агентства по перспективным исследованиям Министерства обороны США (DARPA) и Национального научного фонда (National Science Foundation - NSF), выделевшего грант на создание сети CSNET64. В дальнейшем Национальный научный фонд США реализовал собственную высокоскоростную компьютерную сеть NSFNet, которая к 1990 году стала основой американского сегмента глобальной инфраструктуры Интернета 65.

Итак, кратко обозначив основные этапы создания Интернета, мы видим, что Тоффлер, рассматривая тенденции развития общественных систем, использует фактический материал о новых технологиях способствующих трансформационным процессам, которые спустя двадцать лет легли в основу уже не только концепций, но и реальных рабочих планов и программ построения информационного общества, как общества основанного на знаниях. "Рассредоточение компьютеров по домам, отмечает Тоффлер, стало следующим шагом в создании пространства интеллектуальной среды "66.

Говоря о распространении микропроцессоров, Тоффлер отмечает тенденцию расширения их использования, помимо производственных процессов, в бытовой аппаратуре. Он утверждает, что они встраиваются во все и вся - начиная с установок для кондиционирования воздуха и автомобилей до швейных машин и бытовых весов. Они будут контролировать расход электроэнергии в доме, подбирать в стиральной машине количество стирального порошка и температуру воды, регулировать топливную систему автомобиля, утром включать нам радиочасы, тостер, кофеварку и душ, прогревать гараж, запирать двери и выполнять тысячу всяких мелких и не очень дел. При этом Тоффлер приводит забавный сюжет о "Фреде-жилище" (сценарий А.П. Холда, 1979 г.), который в основных технологических моментах можно соотнести с современными промышленными разработками "Кибер-домов", где системы жизнеобеспечения, охраны и т.п. управляются компьютером и имеют шлюз в Интернет. Например, шведская компания Vattenfall на рубеже 2000 г. объявила о запуске новой технологической программы "Интеллектуальный дом", позволяющей дистанционно контролировать работу домашней техники и систем безопасности через Интернет или с помощью мобильного телефона67.

Описывая тенденции неотвратимого внедрения информационных технологий в каждодневную жизнь человека, Тоффлер обозначает и важные социально-философские проблемы. "Не окажется ли, что интеллектуальные машины, особенно объединенные в коммуникационные сети, выйдут за пределы возможностей нашего понимания и станут недоступны для контроля над ними? Не сможет ли однажды Старший Брат68 подключиться не только к нашим телефонам, но и к тостерам и телевизорам, взяв на учет не только каждое наше движение, но и всякое суждение? В какой мере мы позволим себе зависеть от компьютера и чипа? По мере того как мы все большим и большим интеллектом накачиваем материальную среду, не атрофируется ли наш собственный разум? И что произойдет, если кто-нибудь или что-нибудь выдернет вилку из штепсельной розетки? Сохраняться ли у нас до тех пор основные навыки, необходимые для выживания?"69

Тоффлер пытается найти ответы на часть этих вопросов, в частности в качестве некоторой гарантии от возможности тоталитарного компьютерного контроля он приводит аргумент децентрализации сетей, утверждая, что децентрализованный компьютерный интеллект не только не укрепит мощь тоталитарного государства, а скорее ослабит ее70. Этот тезис Тоффлера был подтвержден на практике во время событий 1991 г. в Москве, когда только-что зародившийся российский сегмент Интернета заявил о себе в условиях практически полной блокады традиционных средств массовой информации. В дни августовского путча по каналам российского интернет-провайдера "Релком" было передано 46 тыс. информационных сообщений за рубеж и в регионы России.71 Однако децентрализация сетевой инфраструктуры несет в себе не только позитивные моменты.

В настоящее время начинают появляться публикации, в которых анализируются особенности зависимости современного общества от глобальных компьютерных сетей и возникающие опасные тенденции72, перспективы демократии в условиях киберпространства73, а также прогнозируются процессы самоорганизации Интернета как независимой от человека системы. В частности В.В. Витковский в докладе на Второй Всероссийской конференции "Интернет и современное общество" утверждал, что Интернет, как самоорганизующаяся система, активно противодействует попыткам отдельных лиц и организаций взять себя под административный контроль и выдвинул тезис о наличии у Интернета собственной цели - обеспечение собственной жизнеспособности независимо от глобальных, региональных экономических, политических и прочих условий. В конечном счете, по мнению Витковского, можно утверждать, что уже сейчас существование и развитие Интернета не зависит от воли человека, его создателя74.

В своей концепции Тоффлер уделяет особенное внимание тенденциям демассификации производства. По его мнению качественные изменения в техносфере и инфосфере соединились, принципиально изменив способ производства изделий. Система производства постепенно движется от традиционного массового изготовления к сложной смеси массовой и уже не массовой продукции. Конечная цель этого процесса - это изготовление изделий только на заказ, которое осуществляется в результате автоматизированного непрерывного процесса под все возрастающим прямым контролем заказчика.75 Эти изменения непосредственно связаны с принципиальной революцией, которая происходит в современном офисе.

Тоффлер показывая тенденции внедрения компьютерных технологий в повседневную административную работу приводит примеры реализации первых демонстрационных электронных офисов и систем передачи компьютерных данных. При этом он обращает наше внимание на социальные, психологические и экономические последствия этого процесса, которые, по его мнению, приведут к реструктуризации социальных ролей и изменению структуры занятости. В частности развитие электронного офиса устранит целый ряд функций секретаря и приведет к тому, что пользование компьютером будет считаться необходимым требованием для любого руководителя. Двойная революция в секторе "белых воротничков" и в промышленности приведет, по мнению Тоффлера, к совершенно новому способу производства, который будет воздействовать не только на уровень занятости или структуру индустрии, но также и на распределение политической и экономической власти, на число рабочих мест, международное распределение труда, роль женщины в экономике, природу труда и изменит даже понятие "место работы"76. Уменьшение количества рабочих мест, связанных с производством материальных изделий приведет к росту объемов работы, "которая - при правильной схеме телекоммуникаций и прочем оборудовании - может быть выполнена где угодно, в том числе в собственной гостиной"77. Тоффлер приводит первые примеры перемещения работы из офиса или производственного помещения на дом с использованием компьютеров и телекоммуникаций. Естественно в то время это относилось в основном к компьютерным компаниям (завод "Хьюлетт-Паккард", компания F.International Ltd., использующая труд 400 программистов, работающих дома и др.).

"Сегодня мы не знаем, осторожно отмечает Тоффлер, станет ли "электронный коттедж" на самом деле нормой будущего. Тем не менее следует осознать, что если даже 10-20% рабочей силы, как определено сейчас, должны будут совершить это историческое перемещение за следующие 20-30 лет, вся наша экономика, наши города, наша экология, структура нашей семьи, наши ценности и даже наша политика изменяться почти до неузнаваемости"78.

Примечательно, что Тоффлер в конце 1970-х годов делал прогнозы в наше время и здесь стоит привести современные данные по развитию телеработы (в настоящее время начинает использоваться термин "телекомпьютинг"), сетевой экономике и электронной коммерции. По данным Питера Джонстона, руководителя подразделения "В" XIII Директората Европейской Комиссии, приведенным им в докладе на Международном симпозиуме "Глобальное информационное общество: деятели и жертвы" (Франция, 1-5 марта 1999 г.) использование электронной почты и Интернета в бизнесе выросло в Европе с 10% в 1996 г. до 25% в 1999 г. Прогнозируется, что показатель использования подобных средств в бизнесе достигнет 90% в США к 2003 году и в Европе - к 2005 году. Электронная коммерция в 2000 году составит около 2 % всей коммерческой активности в США и, вероятно, к 2005 г. вырастет до 10% в Евросоюзе и США. "По мере роста телеработы и виртуальных предприятий, отмечает Джонстон, фактор географического месторасположения организаций будет ослабевать, оставляя все больше места для влияния местных сообществ и социальных сетевых структур. В XX веке мы видели, как потребности занятости привели к географическому разделению структур семьи и этнических групп; может быть, семейные связи и культурная идентичность вновь будут доминировать в XXI веке, поскольку работа перестает быть жестко привязанной к конкретному месту"79.

Примеры первых интерактивных информационных систем и экспериментов по их применению в общественной жизни, приведенные Тоффлером, иллюстрируют наличие социальных потребностей в технологиях, которые мы сейчас, спустя тридцать лет, относим к технологиям информационного общества. Недаром Элвина Тоффлера, наряду с Джоном К. Гэлбрейтом и Питером Дракером уже относят к первым пророкам интернет-цивилизации, которые сформулировали общее предчувствие перемен и обрисовали их некоторые черты.

3. Новейший постидустриализм. П. Дракер, М. Кастельс

Рубеж 1980/90-х гг. можно обозначить как начало нового этапа в развитии идей постиндустриализма. Прежде всего это связано с теми изменениями которые произошли в развитии современной индустриальной цивилизации. В частности в 1991 г. в США впервые расходы на приобретение информации и информационных технологий превысили затраты на приобретение производственных технологий и основных фондов. Рост объемов информационной составляющей был настолько стремителен, что к началу 1995 г. в американской экономике около трех четвертей добавленной стоимости всего промышленного производства создавалось при помощи информационных технологий80. В том же 1995 г. общее количество приобретенных в США компьютеров (16,5 млн. шт.) впервые превысило количество приобретенных автомобилей или телевизоров81. Таким образом переход к информационному обществу стал приобретать характер реальной перспективы и даже неизбежной насущной необходимости. Специалисты в области социологии, политологии, экономики оказались перед задачей сформулировать новые перспективы развития экономических и социально-политических систем в условиях реального функционирования технологий информационного общества.

Новейшие концепции в русле постидустриализма связаны, прежде всего, с исследованиями Питера Дракера и Мануэля Кастельса.

П. Дракер, известный американский экономист, один из создателей современной теории менеджмента, принимал участие еще в дискуссиях 1970-х гг. Однако свой вклад в формирование нового облика концепции постиндустриализма он внес в 1995 г. опубликовав книгу "Посткапиталистическое общество"82, в которой изложил свои воззрения на современное состояние и перспективы развития западной цивилизации.

П. Дракер описывает тенденции, ведущие к преодолению традиционного капитализма, причем основными признаками происходящего сдвига выступают: переход от индустриального хозяйства к экономической системе, основанной на знаниях и информации; преодоление капиталистической частной собственности и отчуждения (в марксистском понимании); формирование новой системы ценностей современного человека и трансформация идеи национального государства в сторону глобальной экономики и глобального социума. По мнению Дракера, современная эпоха - это эпоха радикальных изменений основ общественного устройства - трансформации капиталистического общества в общество основанное на знаниях (knowledge society)83.

Что-же позволило преодолеть те "неизбежные противоречия капитализма" о которых в свое время говорил Маркс - "отчуждение" и "обнищание" трудящихся, а также ликвидировать само понятие "пролетариат"? Это, отвечает Дракер, революция в производительности труда, причем начало этой революции связывается с деятельностью Тейлора, который в 1881 г. начал применять принципы научной организации труда для анализа продуктивной деятельности и проектирования трудовых процессов.

Все мощные в экономическом отношении державы - Великобритания, США, Германия - стали таковыми благодаря лидерству в развитии техники и технологии. Страны, обеспечившие резкий рост экономики после второй мировой войны (Япония, Южная Корея, Тайвань, Сингапур), обязаны своему подъему, считает Дракер, системе профессионально-технического обучения по Тейлору. "Она позволила этим странам в короткие сроки научить рабочих практически доиндустриальной эпохи, а потому низкооплачиваемых, трудится на уровне мировых стандартов производительности"84.

В результате, ежегодный рост производительности труда на 3,5-4% (удвоение за восемнадцать лет) позволил увеличить этот показатель в развитых странах почти в 50 раз. Этот беспрецедентный рост и явился основой для повышения материального благосостояния и улучшения жизни населения передовых стран. К 1930 г. система научного управления Тейлора, утверждает Дракер, получила широкое распространение во всех развитых странах - в результате этого "пролетарий" превратился в "буржуа". Поэтому, делает вывод Дракер, капитализм и промышленная революция принесли выгоды прежде всего рабочим, а не капиталистам - чем и объясняется полный провал марксизма в высокоразвитых странах. "Этим объясняется и то, почему Великая депрессия не привела к коммунистической революции, чего с полной уверенностью ожидали Ленин и Сталин, да и практически все марксисты. К этому времени марксовы пролетарии еще не стали богатыми, но уже превратились в средний класс. Они стали трудится производительно"85.

В своей концепции Дракер соотносит прогресс с тремя этапами изменения роли знания в обществе:

- первый этап связан с применением знаний для разработки орудий труда, технологий и организации промышленного производства;

- второй этап - применение знаний к процессам организованной трудовой деятельности;

- третий (современный) этап характеризуется тем, что знание становится основным условием производства и "знание теперь используется для производства знания"86.

Изменение значения знания, начавшееся 250 лет назад привело к тому, что знание стало сегодня основным условием производства. При этом, естественно, традиционные "факторы производства" - земля, рабочая сила и капитал - не исчезли, но приобрели второстепенное значение. В современном обществе, считает Дракер, эти ресурсы можно получать без особого труда, если есть необходимые знания - таким образом, знание в его новом понимании означает реальную полезную силу, средство достижения социальных и экономических результатов. Третье изменение роли знания Дракер определяет революцией в сфере управления, т.к. "использование знаний для отыскания наиболее эффективных способов применения имеющейся информации в целях получения необходимых результатов - это, по сути дела, и есть управление"87.

В настоящее время, считает Дракер, наше общество находится в процессе трансформации от капиталистического в посткапиталистическое. Это создает новые движущие силы социально-экономического развития и влечет за собой новые процессы в политической сфере.

Основным политологическим выводом из концепции Дракера является то, что переход к "обществу построенному на знании" принципиально меняет властную структуру общества - власть и контроль постепенно переходят от обладателей капитала к тем, кто обладает знанием и информацией и эффективными технологиями его использования. Причем этот переход не отменяет значения капитала - как правило капитал перераспределяется, а точки концентрации знания и информационных технологий становятся одновременно и точками управления финансовыми потоками. В этой связи можно вспомнить о Билле Гейтсе и его корпорации Microsoft.

Табл. 1. Периодизация этапов развития общества в русле концепции П. Дракера

Этап

Годы

Тип революции

Объект инвестиций

Основные ресурсы

Тип развития

1

1700/1900

Промышленная

Средства производства

Техника и природные ресурсы

Экстенсивное

2

1900/1945

В производительности труда

Производственные отношения

Человек и капитал

Интенсивное

3

1945/н.вр.

Революция в управлении

Информационные технологии и системы управления

Знание и виртуальный капитал

Интенсивное

Дракер также подходит к постановке целого ряда принципиальных социологических вопросов:

о согласовании интересов индивида и коллектива и возникновении нового типа противоречия в обществе, стратификация в котором основана на способности генерировать новые знания;

- о пересмотре роли и значения традиционных факторов производства;

- о методологических основах определения эффективности использования информации и знаний.

Однако Дракер не дает однозначных ответов на большинство из поставленных вопросов, что, по его мнению, вполне естественно, т.к. общество, находящееся в процессе трансформации, не может быть изучено в полной мере.

Идеи Дракера нашли живой отклик, прежде всего, в научных и общественных кругах США. Это можно объяснить, очевидно, лидирующим положением этой страны в построении информационного общества и комплексом социально-экономических проблем, связанных с трансформационными процессами. Следует отметить, что в политических и академических кругах США уже созрело предвидение надвигающегося основного противоречия - между слоями, - один из которых обладает знаниями и информационными технологиями, а другой - нет.88 Поэтому американское правительство активно разрабатывает и обеспечивает реализацию программ информационно-технологического обеспечения населения через создание национальной информационной инфраструктуры.

Проблемы "информационной экономики" в настоящее время активно обсуждаются и на международном уровне. Например, деятельность рабочей группы по экономике информационного общества Организации экономического сотрудничества и развития (ОЭСР) направлена на изучение таких вопросов, как формирование системы показателей для информационного общества, изучение темпов создания и ликвидации рабочих мест, методов снижения социальной напряженности в связи с выходом на лидирующие позиции высокоинтеллектуальных видов работ89. Влияние концепции Дракера наглядно видно из названия доклада ОЭСР - "Экономика, основанная на знаниях" (1996 г.)90. Из доклада следует, что более половины производимых в развитых странах продуктов и услуг являются высокотехнологичными и за последние 20 лет эта индустрия удвоила свою долю в промышленности. В настоящее время 80% новых рабочих мест отводится для "интеллектуальных работников". Современная ситуация отличается также тем, что информационно-телекоммуникационные технологии ускорили сдвиги в экономике, позволяя все большие объемы информации переводить в цифровой вид и облегчили процесс ее передачи на большие расстояния с минимальными расходами. Важным аспектом является то, что глобализация рынков позволяет фирмам, как производственным, так и из сферы услуг, перемещать производство в регионы с более дешевой рабочей силой. Глобализация рынков дает бедным странам доступ к капиталам и современным технологиям, что приводит к постепенному выравниванию экономической ситуации в мире.91

Итак, кратко проанализировав "востребованность" идей Дракера при реализации современных концепций и планов построения информационного общества, перейдем к теории М. Кастельса, который в качестве отправной точки своих построений использует глобальную экономику и международные финансовые рынки как основные признаки формирующегося нового миропорядка.

Фундаментальное исследование Мануэля Кастельса "Информационная эра: экономика, общество и культура" состоящее из трех томов ("Становление общества сетевых структур"92, "Могущество самобытности"93 и "Конец тысячелетия"94) было опубликовано с 1996 по 1998 гг.

В первой части своей трилогии Кастельс осуществляет развернутый анализ современных тенденций, приводящих к формированию основ общества, которое он называет "сетевым". Исходя из постулата, что информация по своей природе является таким ресурсом, который легче других проникает через всяческие преграды и границы, он рассматривает информационную эру как эпоху глобализации. При этом сетевые структуры являются одновременно и средством и результатом глобализации общества. "Именно сети, пишет Кастельс, составляют новую социальную морфологию наших обществ, а распространение "сетевой" логики в значительной мере сказывается на ходе и результате процессов, связанных с производством, повседневной жизнью, культурой и властью"95. Таким образом власть структуры оказывается сильнее структуры власти а принадлежность к той или иной сети, наряду с динамикой развития одних сетей по отношению к другим, выступает, по Кастельсу, в качестве важнейшего источника власти.

Кастельс, в отличие от Дракера не говорит о закате капитализма, а даже наоборот, утверждает, что общество сетевых структур является буржуазным обществом. Однако эта разновидность капитализма существенно отличается от своих предшественников двумя основными признаками: глобальный характер (наступивший после распада соцлагеря) и базирование на сети финансовых потоков. Современные финансовые потоки не знают границ и национальностей, финансовые операции происходят в доли секунды и в этом "вселенском казино", которым управляют компьютеры, циркулирование капитала определяет судьбу корпораций, семейных сбережений, национальных валют и даже региональных экономик96.

Кастельс как и Дракер подчеркивает определяющее значение знания для новой экономики которая опирается на "капиталистическую форму производства" и имеет "информационную форму развития". Трансформационные процессы в экономике вызывают серьезные изменения на рынке труда. Индивидуализация условий найма работников фактически делит рабочую силу на две категории - тех, кто является высококвалифицированным специалистом и/или обладает способностями к обучению и тех, кто может выполнять только определенные операции. Таким образом происходит расчленение труда в глобальных масштабах - капитал и труд оказываются разнесены в разное пространство и время. "Они живут друг за счет друга, отмечает Кастельс, но друг с другом не связаны, ибо жизнь глобального капитала все меньше и меньше зависит от конкретного труда и все больше и больше от накопленного объема труда как такового, которым управляет небольшой мозговой центр, обитающий в виртуальных дворцах глобальных сетей"97.

Следует отметить, что трансформационные процессы на рынке труда, которые зафиксировал Кастельс, могут подорвать одно из важнейших достижений позднего индустриального общества - средний класс, как основу государства всеобщего благоденствия. В этой связи не стоит забывать, что именно на массовом среднем классе была основана стабильность послевоенной западной политической системы.

Процессы преобразований существенно меняют и политические процессы. Лидерство становится все более персонифицированным, а путь к власти лежит через создание имиджа - политические деятели оказываются вовлеченными в игру, ведущуюся через средства массовой информации и самими СМИ. "Зависимость от языка средств массовой информации, имеющих под собой электронную основу, подчеркивает Кастельс, приводит к далеко идущим последствиям для характеристик, организации и целей политических процессов, политических деятелей и политических институтов. В конечном счете власть, которой располагают сети средств массовой информации, занимает второе место после власти потоков, воплощенной в структуре и языке этих сетей"98.

В условиях глобализации рынков и капиталов постепенно изменяется роль национального государства, которое из-за противоречия между глобальным характером деятельности транснациональных корпораций и локальным налогообложением лишается пространства для маневра и, следовательно, реальных рычагов управления. Институты и организации гражданского общества, которые строились вокруг демократического государства и социального контракта между трудом и капиталом постепенно теряют свое значение в реальной жизни людей. Причиной этого, по мнению Кастельса, стала потеря структурами гражданского общества "легитимной самобытности"99.

Основным противоречием (и соответственно движущей силой развития) формирующегося нового общества, основанного на сетевых структурах, является противоречие между глобализацией мира и самобытностью (идентичностью) конкретного сообщества. Кастельс, опираясь на концепцию французского социолога Алена Турена, вводит понятия "самобытность сопротивления" и "самобытность, устремленная в будущее (project identity)". В обществе сетевых структур наряду с государством, глобальными сетями и индивидуумами существуют сообщества, которые объединились вокруг самобытности сопротивления. Это сопротивление направлено против основной тенденции развития современного общества - глобализации. Важной чертой этих сообществ является минимальная включенность в структуры традиционного гражданского общества и их, в большей части, протестный характер. Однако, в перспективе, часть из этих сообществ от сопротивления сможет перейти к самобытности устремленной в будущее и тем самым будет способна создать нечто подобное "новому гражданскому обществу" и новому государству.

"Новая самобытность, устремленная в будущее, подчеркивает Кастельс, возникает не из былой самобытности гражданского общества, которой характеризовалась индустриальная эпоха, а из развития сегодняшней самобытности сопротивления"100. Кастельс приводит основные группы сообществ, которые по его мнению могут через самобытность сопротивления перейти к самобытности, устремленной в будущее и тем самым способствовать преобразованию общества в целом с одновременным сохранением ценностей сопротивления интересам глобальных потоков капитала и информации.

Это, прежде всего, религиозные, национальные и территориальные сообщества. Кастельс подчеркивает необходимо учета этнического фактора, который выступает в качестве важного компонента как угнетения, так и освобождения и привлекается в поддержку других форм самобытности сообщества (религиозной, национальной, территориальной). Территориальная самобытность и рост ее общемировой активности ведет к возвращению на историческую сцену "города-государства", как характерной черты века глобализации. Женские сообщества и движения экологистов также, по мнению Кастельса, имеют потенциал для формирования самобытности, устремленной в будущее101. Признаком соответствия этих сообществ новой архитектуре сетевого общества является их сетевая, децентрализованная форма организации и самоорганизующиеся системы циркулирования информации внутри сообщества. "Именно этот децентрализованный, неуловимый характер сетевых структур социальных изменений, заключает Кастельс, столь затрудняет восприятие и идентификацию новой самобытности, устремленной в будущее, которая складывается сегодня"102.

С идеями Кастельса созвучны выводы многих социологов и политологов, исследующих социальные процессы в современном обществе, возникшие в связи с глобализацией общественных и экономических отношений. Например Хайко Шрадер приводит доказательства того, что в глобализованной экономике существуют многочисленные хозяйственные связи, которые базируются на личных отношениях. "Глобализация и персонализация с этой точки зрения, отмечает Шрадер, - одновременные процессы, и оба процесса ставят под вопрос национальное государство и государственное гражданство как значимый, создающий солидарность образов идентичности"103.

В.А. Гуторов отмечает, что достижения в области новых технологий, на которых основывается формирование информационного общества, во многом изменили характер политической коммуникации. Функционирование современных демократических институтов может быть существенно затруднено без адекватного информационного сопровождения, а обеспечение равного доступа к сетям при определенных условиях может способствовать закреплению демократических стандартов на уровнях межличностного и межгруппового общения104.

В.Л. Иноземцев, в кратком предисловии к переводу текста Кастельса, отмечает тот факт, что Кастельсу не удается выдержать стиль строгого научного анализа и он зачастую переходит от структурированного изложения своей концепции к приведению большого количества примеров, иллюстрируя свою информированность в вопросах организации хозяйственной жизни в разных регионах мира. "Подобный подход можно понять, отмечает Иноземцев, профессор Кастельс ...настолько увлечен идеей противопоставления "информационализма" как исторической формы общества всем предшествующим формам, что стремится если не посредством теоретических доказательств, то по крайней мере аппеляцией к завораживающим примерам убедить читателя в том, что как в развитых странах, так и на периферии индустриального мира сегодня происходят перемены, равных которым по своей значимости еще не знала история человечества"105.

Говоря о практической востребованности теоретических построения Кастельса следует иметь в виду, что профессор Кастельс является членом высшего экспертного совета по проблемам информационного общества при Комиссии ЕС, что позволяет ему продвигать свои идеи при реализации конкретных проектов.

4. Постиндустриализм и российское обществоведение

Среди российских ученых, исследующих проблемы трансформации общества с позиций постиндустриализма, концепций информационного общества и развития информационной цивилизации следует отметить В.Л. Иноземцева, А.И. Ракитова, Р.Ф. Абдеева.

В.Л. Иноземцев в своих работах106 подчеркивает, что теория постиндустриального общества является социальной метатеорией, которая сегодня в полной мере воспринята западной социологической традицией. "Это фактически единственная из западных теорий, отмечает Иноземцев, приверженцы которой не только не отрицали научного значения марксизма, но и стремились вести с ним глубокий конструктивный диалог (не поддержанный, к сожалению, советскими обществоведами)"107. Иноземцев, говоря о наличии большого количества отечественных работ весьма поверхностно трактующих постиндустриализм, отмечает, что концепция постиндустриального общества стала служить в России неким инструментом, позволяющим отечественным социологам протаскивать свои самые странные теоретические построения. В качестве примеров он приводит статью А.В. Брузгалина и А.И. Колганова в которой утверждается что коммунизм в настоящее время рождается как постиндустриальное и постэкономическое общество108 и книгу Ю.В. Яковца109, который рассчитывает продолжительность различных фаз постиндустриальной цивилизации с точностью до 5 лет до 2300 года приняв в качестве аксиомы формулу - каждая последующая ступень исторического прогресса в 1,5 раза короче предыдущей. Иноземцев отмечает опасную тенденцию, когда демагогические рассуждения о постиндустриализме все чаще служат обоснованию особой функции России в мировой цивилизации и даже ее ведущей роли в становлении новой постиндустриальной парадигмы110.

В этой связи подчеркивается важность введения в научный оборот отечественного обществознания классических текстов постиндустриализма и обращается особое внимание на анализе методологических основ постиндустриальной теории в соотнесении с теорией общественного развития основоположников марксизма.111 "Пересечение" марксистской концепции и теории постиндустриального общества произошло, по мнению Иноземцева, на двух различных уровнях, что и привело к весьма глубокому проникновению относительно близких идей в обе концепции. С одной стороны, К.Маркс, творчески усвоивший многие элементы исторических концепций представителей европейского Просвещения конца XVII века, перенял и целый ряд элементов позитивистского метода, особенно применительно к теории истории. С другой стороны, марксистская концепция имела серьезное влияние на западных исследователей, которые формировали наиболее важные общефилософские доктрины в рамках диалога с марксизмом. По целому ряду проблем, в частности по вопросам классовой структуры современного общества, роли технологических изменений в общественном прогрессе, различным аспектам функционирования политических институтов, важность этого диалога была настолько значительной, что позволила например, Д. Беллу без всякого преувеличения или иронии говорить о самом себе и о некоторых своих коллегах как о "постмарксистах"112.

Иноземцев приводит пять основных положений по которым концептуальные положения теории постиндустриализма могут быть соотнесены с марксизмом:113

Во-первых, и марксистская концепция, и теория постиндустриального общества основаны на признании того, что источником прогресса цивилизации и его измерителем выступает совершенствование форм и методов материального производства. Способы оценки того или иного общества так или иначе связаны с анализом совершенства материального (или нематериального, на соответствующей исторической стадии) производства.

Во-вторых, оба теоретических направления выделяют в истории человечества три большие фазы, причем такое выделение построено на близких методологических принципах, и внутри него может быть прослежено сходство по нескольким направлениям. Основоположники марксизма отмечают соответственно архаическую, экономическую и коммунистическую общественные формации, а сторонники постиндустриализма - аграрное, индустриальное и постиндустриальное общество или первую, вторую и третью "волны" в истории цивилизации на основе оценки форм и методов общественного производства. И те, и другие признают каждое из предложенных делений относительно условным, и мысль К. Маркса и Ф. Энгельса о том, что коммунизм представляет собой "движение, уничтожающее современное состояние", вполне гармонирует с идеей Д. Белла о постиндустриальном обществе как абстракции, созданной для упорядочения наших знаний о перспективах прогресса цивилизации. Сторонники обеих теорий считают, что каждая новая общественная формация, равно как и каждая новая фаза истории в понимании постиндустриалистов не отрицает и не замещает предшествующей, а "покоится на ней как на своем базисе" (К. Маркс) или "добавляет к ней новое измерение" (Д. Белл).

В-третьих, обе теории отмечают, что переходы между общественными формациями и границы индустриального общества ознаменованы революционными изменениями. При этом и те, и другие признают, что переход от первичной общественной формации ко вторичной или доиндустриального общества к индустриальному представлял собой длительный процесс, который революционен скорее по своей сущности, чем по характеру.

В-четвертых, имеется значительное сходство в изображении того социума, который трактуется как коммунистическая общественная формация или как постиндустриальное общество. Этот аспект следует рассматривать, делая поправку на исторический период создания марксовой теории. В середине XIX века невозможно было предвидеть технологические прорывы конца XX столетия, однако и при этом основоположники марксизма не раз говорили о техническом прогрессе как основе преобразования общества. Теоретики постиндустриализма, создавшие свои теории тогда, когда информационная революция стала реальностью, также определяют постиндустриальное общество как социум, основанный на высоких технологиях, причем делают это уже не в качестве прогноза, а констатируя, имеющие место в реальной жизни изменения.

В-пятых, видны весьма интересные терминологические сходства между марксистской и постиндустриальной доктринами. Они, конечно, могут быть и совершенно случайными, но скорее всего свидетельствуют о чем-то большем, нежели простое совпадение. И основоположники марксизма, и такие известные авторы теории постиндустриального общества, как Г. Кан и Д. Белл, рассматривают третью большую фазу общественной эволюции как постэкономическую.

Все изложенное свидетельствует, о том, что теория постиндустриального общества представляет собой весьма серьезную и глубокую социальную доктрину, которая имеет продолжительную историю, весьма глубокие и разветвленные корни, разработанную методологическую и терминологическую основу и способна служить действенным средством социального прогнозирования на пороге XXI века. Данная концепция в значительной мере построена на том же фундаменте, на котором была создана и марксистская теория, и сформировалась в противостоянии с нею, результатом чего, однако, стали скорее элементы взаимного сходства, нежели принципиальные и резкие отличия.

А.И. Ракитов в своих работах114 исследует развитие информационных и технологических революций, которые определяют радикальные изменения и фундаментальные инновации в типах культур, цивилизаций, а также транскультурных и трансцивилизационных изменений. В этой связи, Ракитов предлагает разделить процесс становления информационного общества на пять стадий (информационных революций). Первую информационную революцию он связывает с появлением и распространением языка, вторую - письменности, третью - книгопечатания. Четвертая информационная революция состоит в применении электрической аппаратуры связи (телефон, телеграф, радио и телевидение) и она сразу же перерастает в пятую, которая отличается применением компьютеров, баз данных, локальных и глобальных компьютерных сетей. Параллельно с информационными, в обществе происходят и технологические революции, которые на пятой стадии интегрируются115. В связи с этим А.И.Ракитов подчеркивает, что в недалеком будущем это окажет гигантское влияние на все цивилизационные и культурные процессы в глобальном масштабе116.

В настоящее время "информация" как фундаментальная общенаучная категория привлекает пристальное внимание различных исследователей, в том числе представители точных наук обращаются к философскому и социологическому осмыслению современных трансформационных процессов. Характерным примером может служить книга Р.Ф. Абдеева117, специалиста в области кибернетики, главного конструктора информационных моделей космических аппаратов. Абдеев, начав с исследований философских проблем Научно-технической революции (НТР), в конце 1980-х гг. обосновал новую философскую концепцию "Информационной цивилизации", взглянув на теорию развития с точки зрения ее соединения с достижениями информатики, кибернетики, генетики, синергетики, микроэлектроники и экологии. Абдеев исходит из того факта, что информационная революция открыла новую эпоху в прогрессе человечества и в 8 пунктах формулирует основные черты "Информационной цивилизации":118

- повышение эффективности труда приводит к сокращению числа занятых в промышленном производстве и сельском хозяйстве;

- интенсификация информационного обеспечения производства приводит к снижению потребностей в традиционных видах сырья, что способствует решению экологических проблем и выводит информацию на роль основного ресурса ("знание" действительно становится "силой");

- внедрение наукоемких производств создает благоприятные условия для "отсталых" государств добиваться впечатляющих успехов (пример "сингапурского чуда" как предвестника цивилизации будущего);

- государство не "отмирает", а, наоборот, совершенствует свою структуру на основе "принципа пяти колец" (взаимодействие пяти независимых властей - законодательной, исполнительной, судебной, власти информации и власти интеллекта);

- создание глобальных рыночных механизмов, внедрение безбумажной технологии управления, массовая компьютеризация открывают невиданные возможности для создания совершенно новых предприятий;

- трансформация экономики сводит на нет значение ряда социальных категорий ("классовая борьба", "противоречия между трудом и капиталом" и др.), а также деление мира на "капиталистический" и "коммунистический";

- совершенствование системы образования и здравоохранения на основе изменения приоритетов финансирования;

- успехи в охране природы.

Для нашего исследования представляет интерес схема взаимодействия "пяти колец" власти в новом обществе. Сразу бросается в глаза то, что Абдеев вводит две особые структуры власти: "власть информации" и "власть интеллекта", причем он наделяет их контролирующими функциями ("они должны пронизывать все остальные"). "Власть информации", по Абдееву, означает свободу печати, гласность, обилие общедоступных банков данных и реализуется через системы спутникового телевидения, осуществляющие всемирный круглосуточный поток новостей (в качестве примера приводится корпорация CNN International). "Власть интеллекта, по мнению Абдеева, реализуется жестким отбором в руководящие звенья всех уровней наиболее подготовленных, компетентных специалистов - во всех сферах: законодательной, исполнительной, судебной и информационной"119.

Работа Абдеева, несмотря на очевидную наивность рассуждений с точки зрения "технократа" о возможности построения "справедливого общества" путем "правильной" кадровой политики, обладает рядом несомненных достоинств, в частности показывает функции саморегуляции в открытых системах, роль кибернетической методологии, а также феномена "распределенного управления" для оптимизации сложных структур. Автор применяет системно-кибернетический подход к анализу этапов информационной революции как части НТР и макродинамики процессов развития общества. Абдеев в своем обосновании макромодели научно-технического процесса как метаструктуры показывает этапы скачкообразного перехода возросшего количества разнообразия в новое качество, т.е. ее макродинамику120. Этими узловыми точками, по его мнению, выступают:

- научная революция XV-XVIII вв., которая открыла путь к познанию природы, к научной абстракции и создала понятийный аппарат языка науки;

- промышленная революция XVIII-XIX вв., которая обеспечила приумножение физической силы человека путем создания "рабочих машин" на основе познанных закономерностей природы;

- современная НТР XX в., для которой характерно приумножение возможностей умственной деятельности человека путем передачи целого ряда функций ЭВМ и автоматическим устройствам.

Интересен также подход О.С. Сухарева121, который, основываясь на анализе структурных изменений в мировой экономике, предлагает периодизацию волн и соответствующих технологических укладов. В обобщенном виде классификация Сухарева приведена в табл. 2.

Табл. 2. Периодизация и характеристики технологических укладов

(по О.С. Сухареву)

Номер волны, ТУ*

Срок охвата

Отрасли промышленности на которых базируется ТУ

Инфраструктура технологич. уклада

Первый

1790/1840

Текстильная промышленность. Энергия воды, пара, угля

Грунтовые дороги, перемещение на лошадях и на судах

Второй

1830/1890

Железнодорожный транспорт, механизация производства. Первые акционерные об-ва

Железные дороги, мировое судоходство

Третий

1880/1940

Тяжелое машиностроение, электротехнич. и химич. промышленность

Телефон, телеграф, радио, электрические сети

Четвертый

1930/1990

Массовое производство, газовая и нефтяная энергетика, новые материалы, электроника

Скоростные дороги, авиация, газопроводы, телевидение

Пятый

1985/н.вр.

Микроэлектроника и информатика, биотехнология и генная инженерия. Космическая отрасль

Компьютерные сети, телекоммуникации, спутниковая связь, электронные СМИ

Примечание: *ТУ - технологический уклад. Таблица составлена на основании данных О.С. Сухарева122.

К вопросам периодизации общественного развития естественно обращаются и представители общественных наук. В этой связи заслуживает внимания позиция экономиста С.А. Дятлова123, который, опираясь на междисциплинарный подход, говорит о перспективах поиска новой научной парадигмы общественного развития.

С.А. Дятлов предлагает название для этого нового междисциплинарного научного направления - "информационная парадигма социально-экономического развития общества". При этом он обращает особое внимание на то, что "область исследований, в границах которой рассматриваются информационные аспекты бытия социально-экономических процессов и явлений, находится на стыке нескольких научных дисциплин: философии, теории информации, кибернетики, синергетики, социологии, экономики. Очерченная сфера исследования представляет собой интегральную отрасль научного знания, которая может быть определена как информационная теория общественного развития, в рамках которой центральное место занимает теория информационной экономики"124.

Дятлов предлагает выделить семь эволюционно-информационных стадий развития человеческой цивилизации, обусловленных соответствующим типом информационной революции125. Классификация, предложенная Дятловым, соотносится со схемой Ракитова до пятой стадии, однако дополняет эту схему двумя современными этапами. Шестая стадия - это развитие телекоммуникационных сетей, а седьмая стадия связана с возникновением невещественных технологий передачи и воспроизводства информации.

5. Концепции реализации "Информационного общества"

В научных изданиях, аналитических обзорах, статьях, посвященных вопросам развития информационного общества в качестве основных дат старта крупных государственных и межгосударственных программ в этой сфере указываются 1993 и 1994 гг.126 В первую очередь это американская инициатива по созданию "Национальной информационной инфраструктуры" (National Information Infrastructure - NII)127 официально провозглашенная в Меморандуме У.Дж. Клинтона и А. Гора (февраль 1993 г.) и европейская концепция "Информационного общества" (Information Society - IS)128, утвержденная Комиссией ЕС в декабре 1994 г.

Важным фактором, определившим тенденции развития информационного общества на ближайшие десятилетия, было создание в 1988/91-х гг. технологии World Wide Web129 (WWW - или "Всемирная паутина"). Технология WWW была создана в Европейской лаборатории физики элементарных частиц коллективом разработчиков под руководством Робера Гальо, который в 1989 г. создал язык гипертекстовой разметки документов HTML (HyperText Markup Language). Вскоре был принят соответствующий стандарт и в Интернете начали появляться первые Web-сервера. Правда доступ к ним был в то время обеспечен в текстовом режиме через специальную программу просмотра Lynx (1990).

Катализатором развития WWW и всего Интернета явилось появление графического интерфейса для просмотра HTML-документов - броузера "Mosaic" в 1993 г. С этого времени начался экспоненциальный рост информационных ресурсов Интернета, который постепенно стал ассоциироваться со Всемирной паутиной как совокупности Web-серверов. Ниже приведен график, иллюстрирующий рост количества узловых компьютеров в Интернете. Следует учитывать, что этот показатель не является единственным для измерения объема сети, однако наглядно виден резкий рост после 1994/95-х гг. - времени, когда в Интернет пришел бизнес.

Следует подчеркнуть, что в период 1991/95-х гг. произошли существенные структурные изменения в американской экономике:

- расходы на информационные технологии превысили затраты на приобретение производственных технологий и основных фондов;

- большая часть добавленной стоимости всего промышленного производства было создано при помощи информационных технологий;

- зафиксирован резкий рост продаж персональных компьютеров.

В этой связи можно привести некоторые последние данные о тенденциях применения Интернета в деловой сфере.

В 1999 г., согласно отчета NPD Group через Интернет было продано одежды на сумму 1,1 млрд. долл., что практически вдвое больше, чем в 1998 году. Благодаря значительному увеличению в четвертом квартале, онлайновые продажи смогли достигнуть 1% от всех годовых продаж одежды. NPD прогнозирует, что увеличение продаж продолжится и в 2000 году и к концу года достигнет суммы в 2 млрд. долл. Покупатели в возрасте от 35 до 44 лет составляют отдельную большую категорию на онлайновом рынке одежды. На эту группу приходится около 41% всех онлайновых продаж в 1999 году. Для сравнения, на их долю приходится только 25% всех продаж одежды (включая торговлю в магазинах и по каталогам)130.

Рис. 1. График роста количества узловых компьютеров (hosts), подключенных к Интернету (источник: Web-сайт Internet Society131).

Рост электронной коммерции в настоящее время сопровождается совершенствованием банковских услуг в Интернете, например, по данным отчета компании Grant Thornton в Европе 78% общественных банков намерены создать собственные Веб-сайты до конца 2000 года. Интернет-банкинг, уже хорошо освоенный большинством крупных банков, начинает распространяться на уровне общественных. В отчете компании Grant Thornton утверждается, что общественные банки в основном принимают изменения, которые Интернет привносит в отрасль. Grant Thornton определяет общественные банки, как общественно-сфокусированные, локальные банки с независимым управлением и, как правило, фондами, не превышающими 10 млрд. долларов США.132

В ежегодном отчете по Интернет-рекламе "Online Adveersing Report (OAR)" компании AdKnowledge представлена статистика роста количества Web-сайтов, существующих за счет рекламы. В отчете за 1999 год зафиксирован резкий скачек, произошедший в 4 квартале 1999 г. (с 2111 в сентябре до 3347 в декабре 1999 г.)133. Отчеты аналитических компаний показывают, при лидирующей роли США, устойчивый рост интереса к технологиям электронной коммерции в Европе. Очевидно это связано с тем, что некоторые европейские государства по степени использования Интернета в обыденной жизни приближаются к уровню США.

Важным аспектом развития информационного общества является решение проблемы раскрытия информации о деятельности властных структур. "Ключевой характеристикой демократии является постоянная чуткость правительства к настроениям и желаниям граждан", - подчеркивает Р. Даль134. При этом демократия гарантирует каждому не только право обращаться к властям, в надежде добиться неких индивидуальных и социальных целей, но и право на получение достоверной информации о деятельности властных структур и значит возможность делать политический выбор не только самостоятельно, но и со знанием дела (Даль называет это "просвещенным пониманием" и относит к числу важных признаков либеральной демократии)135. В 90-е годы в системе предоставления информации об основных направлениях деятельности всех структур власти и управления все более заметное место занимает Интернет.

Говоря о воздействии Интернета на политические процессы в современном обществе, необходимо учитывать, что раскрытие информации через Интернет, помимо позитивных общественных тенденций имеет и "побочные" негативные социальные последствия. В США, где имеется максимальный опыт в этом направлении, политика "свободного от госрегулирования Интернета" начинает подвергаться серьезной критике. В частности, участившиеся случаи несанкционированного использования личных данных начинают вызывать тревогу у различных организаций по охране гражданских свобод и прав потребителей. Многие независимые обозреватели стали с похвалой отзываться о весьма жестких европейских законах об охране частной информации.136

В частности Дон Тапскотт, председатель "Союза конвергенции технологий", президент Корпорации по изучению новых принципов , консультационной фирмы, специализирующейся в содействии организациям при переходе к электронно-цифровому обществу, приводит результаты опроса осуществленного исследовательской компанией Gallup в 1994 г. которые свидетельствуют о том, что 85% респондентов озабочены тем, какие сведения можно получить о них в Интернете. Тапскотт считает, что каждому предприятию необходимо разработать соответствующие стратегические решения и практические приемы, направленные на соблюдение неприкосновенности частной жизни - как заказчиков, так и сотрудников. Решение этих проблем должно стать неотъемлемой частью эффективной стратегии ведения дел, поскольку бизнес уже неразрывно связан с информационной инфраструктурой137.

Основой для выработки принципов неприкосновенности информации персонального характера являются директивы по содействию защите информации частного характера, принятые в 1980 г. Организацией по экономическому сотрудничеству и развитию (ОЭСР). Принципы, сформулированные в этих директивах, обычно называют "Кодексом обращения с информацией". Тапскотт приводит четыре основных принципа:

- ограничение сбора персональных данных (собирается только необходимая информация);

- получение сведений непосредственно от того субъекта, к которому они относятся, ставя его в известность о цели сбора информации;

- использование информации исключительно в заявленных целях;

- обеспечение субъекту возможности доступа к информации частного характера о себе и соблюдение права требования исправления ошибок138.

В США, в отличие от Европы, приняты кодексы поведения в сети добровольного характера, однако расширение использования информационных технологий Интернета в повседневной жизни населения заставляет правительственные круги по-новому взглянуть на этот вопрос. В частности в США в рамках Национальной информационной инфраструктуры образован Комитет по неприкосновенности частной жизни (Information Infrastructure Task Force's Privacy Working Group), который рассматривает вопросы неприкосновенности информации частного характера и ее корректности. Этот комитет разработал ряд принципов и указаний по обращению с персональными данными.139

В России проблемы раскрытия информации и защиты персональной информации в Интернете начинают активно обсуждаться на специализированных конференциях и семинарах с 1998 г. "Телекоммуникации, как отмечал на конференции АДЭ "Развитие российского сегмента Интернет" председатель подкомитета по информационной безопасности Комитета безопасности Госдумы Владимир Лопатин, выдвигают много вопросов, касающихся защиты прав граждан на доступ к открытой государственной информации, защиты неприкосновенности частной жизни (в том числе о пределах допустимого вмешательства государства), запрета на дискриминацию личности или национальности, защиты тайны корреспонденции и защиты от деструктивного воздействия на психику и т. п."140.

В настоящее время особенно актуальным становится уточнение правового статуса некоторых информационных технологий в связи с тем, что развитие общественных отношений в этой сфере явно опережает развитие права и проявляются тенденции формирования "двойного стандарта" - "законы должны соблюдаться, но только не в сети"141.

В частности, существующие законодательные акты не дают однозначного определения многих ключевых понятий в области информационных технологий. Нет также полной ясности с законодательством, связанным с понятием тайны. Например, системы, содержащие государственные тайны, не могут подключаться к сетям общего пользования, но статус информации "для служебного пользования" до сих пор не определен. Поэтому, по словам г-на Лопатина планируется изменить закон о гостайне и создать отдельный закон о защите информации ограниченного доступа, в сферу действия которого попадут и тайны: банковская, коммерческая, служебная, персональная, профессиональная142.

В России пока не идет речь об участии государственных организаций в комплексных программах раскрытия информации, подобных проекту GILS (США), однако, в 1998 г. началась проработка концептуальной базы перехода к информационному обществу. Этому процессу предшествовала дискуссия в среде законодателей, научной сфере и кругах заинтересованной российской общественности. В качестве одной из ключевых социальных проблем отмечалось отсутствие у подавляющего большинства граждан доверия к государственной власти. Поэтому острие государственной информационной политики должно быть направлено на устранение дефицита доверия к власти, препятствующего продвижению по пути реформ. В этой связи ключевой задачей выступает задача создания открытой информационной среды, включая обеспечение информационной прозрачности государственной власти. Отмечается, что для продвижения по пути формирования гражданского общества и достижения взаимодействия между обществом и властью на принципах доверия, взаимопонимания и делового партнерства необходимо реализовать комплекс юридических, организационно-технологических и экономических мер143.

Во-первых, создание механизма практической реализации конституционного права на свободу получения информации.

Во-вторых, законодательное решение проблемы защиты персональных данных.

В-третьих, решение организационно-технологических вопросов раскрытия документированной информации о деятельности органов государственной власти и местного самоуправления.

В-четвертых, обеспечение государственного регулирования рынка информационной продукции и услуг на основе поощрения добросовестной конкуренции и сбалансированного подхода к объединению компаний и концентрации капитала.

В сложившейся в России политической ситуации законодательство в сфере общественно-политического структурирования общества является зоной активного столкновения противоборствующих политических интересов, что существенно тормозит процессы формирования гражданского общества. В этой связи Ю.А.Нисневич отмечает, что "государственная информационная политика в переходный период должна быть направлена на создание равных для всех правовых и экономических условий, способствующих интенсивной информатизации деятельности общественно-политических структур, включая внедрение новейших информационно-коммуникационных технологий, и оптимального (с точки зрения доступности, оперативности и удобства пользования) включения общественно-политических структур и их информационных ресурсов в единую общегосударственную информационно-коммуникационную инфраструктуру и систему национальных информационных ресурсов"144.

В течение 1998 года была разработана и одобрена (15 октября 1998 г.) Комитетом по информационной политике и связи Государственной Думы "Концепция государственной информационной политики". Эта концепция была также одобрена Постоянной палатой по государственной информационной политике Политического консультативного совета при Президенте Российской Федерации 21 декабря 1998 г., опубликована в 1999 году145 и разослана во все федеральные органы государственной власти и субъекты Федерации. Концепция провозглашает базовые принципы государственной информационной политики:

- открытость - все основные мероприятия информационной политики открыто обсуждаются обществом и государство учитывает общественное мнение;

- равенство интересов - политика в равной степени учитывает интересы всех участников информационной деятельности, вне зависимости от их положения в обществе, формы собственности и гражданства;

- системность - при реализации тех или иных решений должны учитываться их последствия для состояния всех объектов и субъектов, затрагиваемых этими решениями;

- приоритетность производителя - при равных условиях приоритет отдается конкурентоспособному отечественному производителю информационно-коммуникационных средств, продуктов и услуг;

- социальная ориентация - основные мероприятия государственной информационной политики должны быть направлены на обеспечение социальных интересов граждан России;

- государственная поддержка - мероприятия информационной политики, направленные на информационное развитие социальной сферы, финансируются преимущественно государством;

- приоритетность права - развитие и применение правовых методов имеет приоритет перед экономическими и административными решениями проблем информационной сферы.

Таким образом, по мнению аналитиков, в концепции заложены основы для решения таких задач, как "формирование единого информационного пространства России, вхождение ее в мировое информационное пространство, обеспечение информационной безопасности личности, общества и государства, формирование демократически ориентированного массового сознания, становление отрасти информационных услуг, совершенствование правового поля регулирования информационных общественных отношений"146.

В 1998 году было подписано совместное заявление Правительства РФ и Комиссии Европейских Сообществ о сотрудничестве в области создания в России информационного общества и его интеграции в общеевропейское информационное пространство147, это соглашение, подписанное М. Бангеманном и В. Булгаком, открыло для России возможность участия в 5-ой рамочной программе Комиссии ЕС "Технологии информационного общества".

Следует также отметить, что Концепция государственной информационной политики включает специальный раздел актуальных проблем построения информационного общества, который является неким связующим звеном с разработанной в 1999 году Концепцией формирования информационного общества в России. Эта концепция была рассмотрена 28 мая 1999 г. на заседании Межведомственной государственной комиссия по информатизации при Госкомсвязи РФ. Ее основные положения были одобрены и, по рекомендации вышеназванной комиссии, Концепция была разослана в регионы и опубликована148 для широкого обсуждения.

Целью концепции является определение российского пути построения информационного общества, основных условий, положений и приоритетов государственной информационной политики. Основными направлениями реализации предполагаемого пути перехода должны, по мнению разработчиков концепции, охватывать две главные составляющие:

- создание и развитие технико-технологической базы реализации пути к информационному обществу;

- разработку и реализацию политических, социально-экономических, правовых, организационных и культурных решений, обеспечивающих движение по выбранному пути.

Оба эти направления следует рассматривать в качестве основных объектов государственной политики обеспечения формирования информационного общества149. По мнению аналитиков, в России за последние годы созданы серьезные предпосылки для перехода к информационному обществу и интеграции страны в мировое информационное пространство. В частности, "информация становится важным ресурсом социально-экономического, технологического и культурного развития, масштабы ее использования стали сопоставимы с традиционными (энергия, сырье и т.д.) ресурсами; величина суммарных затрат на информацию уже имеет макроэкономическую значимость"150. Авторы концепции считают, что в построении информационного общества в России ведущая роль должна принадлежать государству. Следовательно, первоочередной задачей государства является создание необходимой нормативной базы, прежде всего законодательной. Подчеркивается, что для этого должна быть разработана Концепция развития законодательства Российской Федерации в сфере информации и информатизации.

В 1999 г. был разработан проект "Концепции развития законодательства РФ в сфере информации и информатизации", который передан на предварительную оценку в Госкомитет по телекоммуникациям Правительства РФ и Комитет по информационной политике и связи Государственной Думы РФ.151 В концепции выделены следующие блоки:

- базовые или системообразующие законы, регулирующие основные отношения в сфере информации и информатизации;

- видовые законы, регулирующие информационные отношения субъектов в сферах создания и использования отдельных видов ресурсов и услуг или в отдельных составляющих информационного производства;

- отраслевые информационные законы, регулирующие информационные отношения в отдельных сферах жизни общества.

Помимо этого, отмечается, что развитие законодательства в сфере информации и информатизации с позиций построения в России информационного общества потребует корректировки гражданского кодекса РФ, Уголовного кодекса РФ и других основополагающих федеральных правовых актов152.

Параллельно с проработкой концептуальных вопросов развития информационного общества в России на государственном уровне в 1998 году начался научный дискурс по этой проблематике.

В конце 1998 - начале 1999 года прошли три конференции. Первой состоялась распределенная конференция "Технологии информационного общества" (30 ноября - 2 декабря 1998 г.) как российский сегмент международной конференции IST'98. Это была первая из серии ежегодных конференций по одноименной программе из 5-ой рамочной программы Комиссии ЕС. Инициатива участия России в международной распределенной конференции принадлежит Институту развития информационного общества (ИРИО). Это мероприятие проводилось и транслировалось в 27 городах Европы в том числе в Москве, Санкт-Петербурге и Ярославле. На конференции помимо докладов о новых информационных и бизнес-технологиях впервые прозвучали и сообщения о государственной политике России в области построения информационного общества153. С основными докладами можно ознакомиться на Web-сайте ИРИО .

Через несколько дней (со 2 по 7 декабря) в Санкт-Петербургском государственном университете прошла Первая Всероссийская научно-методическая конференция "Интернет и современное общество" , на которой было обозначено, что необходимость проведения комплексных междисциплинарных исследований по проблеме внедрения Интернета в жизнь современного общества обусловлена тенденциями глобальной перестройки всех сфер общественной жизнедеятельности на базе сетевых технологий и уникальными темпами внедрения этих технологий. На конференции отмечалось, что использование традиционных методов адаптации общества к новой информационной инфраструктуре практически невозможно и поэтому развитие и внедрение интернет-технологий должно сопровождаться комплексными междисциплинарными научными разработками современного обществознания. Подчеркивалось, что только в этом случае можно рассчитывать на сбалансированный характер принимаемых властями решений с учетом интересов различных социальных групп и человечества в целом154.

В феврале 1999 Институт "Открытое общество" (Фонд Сороса) провел в Санкт-Петербурге международную конференцию "Интернет. Общество. Личность" на которой представители научных и общественных организаций, библиотек, центров Интернет в российских университетах обсуждали гуманитарные аспекты и проблемы взаимодействия Интернет, гражданского общества и личности155.

Таким образом можно констатировать. что на рубеже 1998/99-х гг. в России начался процесс научной проработки социальных процессов, сопровождающих развитие глобальных компьютерных сетей и интернет-технологий. Актуальность тематики конференций подчеркивает тот факт, что на следующий год эти три конференции продолжили работу. Так же с недельным интервалом прошли конференции "Технологии информационного общества. Россия-99" (ноябрь 1999 г.) и Вторая Всероссийская научно-методическая конференция "Интернет и современное общество" (ноябрь - декабрь 1999 г.)156.

На социально-политический аспект проблемы формирования информационного общества в России обращает внимание Мелюхин в своей книге "Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития". "Концепция информационного общества, отмечает Мелюхин, может послужить объединяющим идейным началом для России. Наряду с концепцией устойчивого развития она дает целостное видение перспектив общественного развития. Для многих привлекательной чертой этой концепции является ее неидеологизированный характер"157.

В заключении необходимо подчеркнуть, что в России необходимо иметь государственную концепцию построения информационного общества, в которой должны быть обозначены роль и место основных действующих лиц - коммерческого сектора экономики, государства, населения и общественных организаций.

Литература:

1. Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации: Учебн. пособие. М: ВЛАДОС, 1994.

2. Алешина И. Постиндустриальное общество и международные коммуникации // Международное сотрудничество. 2000. #1.

3. Артамонов Г.Т. О планах разработок законопроектов в сфере информатизации // Информационное общество. 1999. # 2.

4. Артамонов Г.Т., Кристальный Б.В., Курносов И.Н., Мелюхин И.С., Смолян Г.Л., Черешкин Д.С. О концептуальной базе построения в России информационного общества // Информационное общество. 1999. # 3.

5. Ачкасов В.А., Чугунов А.В. Демократия и Интернет: Роль Интернет в формировании "просвещенного понимания" // Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г. СПб, 1998.

6. Борисов Н.В., Чугунов А.В. Интернет и современное общество: перспективы междисциплинарных исследований // Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г. СПб, 1998.

7. Витковский В.В. Организация и самоорганизация Интернет // Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 82.

8. Гуторов В.А. Концепция киберпространства и перспективы современной демократии // Интернет и современное общество. Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 8 - 11 декабря 1998 г.: Тезисы докладов. СПб., 1998. С. 35-38.

9. Джонстон П. Технологические аспекты развития глобального информационного общества // Международный симпозиум "Глобальное информационное общество: Деятели и жертвы" (Poitiers-Futuroscope, Франция, 1-5 марта 1999г.) http://www.ieie.nsc.ru:8101/~forsis/publ/poitiers/john1.html

10. Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990.

11. Дятлов С.А. Информационные аспекты анализа экономических явлений // Проблемы новой политической экономии. 1999. #1.

12. Дятлов С.А. Предмет и метод теории информационной экономики // Экономическая теория на пороге XXI века. Том 2. М., 1998.

13. Ершова Т.В., Хохлов Ю.Е. Переход России к информационному обществу: вызов времени // Интернет и современное общество. 2-ая Всеросссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999.

14. Засурский И.И. Масс-медиа второй республики. М.: Изд-во МГУ, 1999.

15. Землянова Л.М. Современная американская коммуникативистика: теоретические концепции, проблемы, прогнозы. М.: Изд-во МГУ, 1995.

16. Землянова Л.М. Зарубежная коммуникативистика в преддверии информационного общества: Толковый словарь терминов и концепций. М.: Изд-во МГУ, 1999.

17. Иноземцев В.Л. За десять лет. К концепции постэкономического общества. М., 1998.

18. Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990.

19. Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения //Вопросы философии. 1997. #10.

20. Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999; http://ims99.nw.ru

21. Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г. СПб, 1998; http://ims98.nw.ru

22. Кастельс М. Могущество самобытности //Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990.

23. Кастельс М. Становление общества сетевых структур //Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990.

24. Концепция формирования информационного общества в России // Информационное общество. 1999. # 3.

25. Крупнов А.Е., Финько О.А., Черешкин Д.С. О государственной политике России в области формирования Информационного общества // Информационное общество. 1999. # 1.

26. Кузнецов М.М. Философия Маршала Маклюэна и коммуникативные стратегии Интернета; http://www.isn.ru/info/seminar-doc/Mclw.doc;

27. Марков Б.В. Интернет и глобализация // Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 30-31.

28. Международная конференция "Интернет. Общество. Личность" СПб, 1-5 февраля 1999 г.: Тезисы докладов. СПб, 1999.

29. Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: Изд-во МГУ, 1999.

30. Нисневич Ю.А. Государственная информационная политика России сегодня и завтра // Информационное общество. 1999. # 2.

31. Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990.

32. Ракитов А.И. Информация, наука, технология в глобальных исторических изменениях. М., 1998.

33. Сухарев О.С. Структурные изменения в экономике: философия, институты, инвестиции. Брянск: Изд-во БГИТА, 1998.

34. Тапскотт Д. Электронно-цифровое общество общество: плюсы и минусы сетевого интеллекта. Киев: ITN Пресс; М.: Рефл-бук, 1999.

35. Тезисы докладов 2-ой Всероссийской научно-методической конференции "Интернет и современное общество" (1999 г.); http://ims99.nw.ru

36. Тезисы докладов Всероссийской научно-методической конференции "Интернет и современное общество" (1998 г.); http://ims98.nw.ru/cgi-bin/TEZ_INF0.exe

37. Терин В.П. Вспоминая Маршала Маклуэна; http://www.pr.ru/media/mt000005.htm;

38. Терин В.П. Массовая коммуникация. Социокультурные аспекты политического воздействия: исследование опыта Запада. М., 1999.

39. Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999.

40. Шрадер Х. Глобализация, цивилизация и мораль //Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т.1. #2.

41. A Brief History of the Internet / B.M.Leiner, V.G.Cerf, D.D.Clark, R.E.Kahn, L. Kleinrock, D.C.Lynch, J.Postel, L.G.Roberts, S.Wolff. 1998 (vers. 3.1.) // http://www.isoc.org/internet/history/brief.html

42. Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. N.Y., 1973.

43. Brzezinski Zb. Between Two Ages. America's Role in the Technetronic Era. N.Y., 1970.

44. Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: End of Milenium. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1998.

45. Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Rise of the Network Society. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1996.

46. Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Power of Identity. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1997.

47. Drucker P.F. Post-Capitalist Society. N.Y.: Harper-Collins Publ., 1995.

48. Masuda Y. The Information Society as Post-Industrial Society. Wash., 1981

49. McLuhan M., Fiore Q. War and Peace in the Global Village. N.Y., 1968.

50. Toffler A. The Third Wave. N.Y., 1980

51. Zakon R.H. Hobbes' Internet Timeline v5.0 // http://www.isoc.org/guest/zakon/Internet/History/HIT.html

Примечания:

 

1 См.: Riesman D. Leisure and Work in Post-Industrial Society // Mass Leisure / Eds. E. Larrabee, R. Meyersohn. Glencoe (Ill.), 1958. P. 363-385.

 

2 См.: Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968.

 

3 Bell D. The Year 2000 - The Trajectory of an Idea // Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968. P. 5-6.

 

4 Там же. P.7.

 

5 Quarton G. Deliberate Efforts to Control Human Behavior and Modify Personality // Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968. P. 218.

 

6 Erikson E. Memorandum on Youth // Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968. P. 232-234.

 

7 Wilson J. Violence // Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968. P. 286-294.

 

8 Kahn H., Wiener A. The Next Thirty-Three Years: A Frame-Work for Speculation // Toward the Year 2000. Work in Progress / Ed. by D. Bell. Boston, 1968. P. 75.

 

9 Обзор концепций "ощущаемого искусства" и "мозаичной культуры" представлен в книге Л.М.Земляновой, см.: Землянова Л.М. Современная американская коммуникативистика: теоретические концепции, проблемы, прогнозы. М.: Изд-во МГУ, 1995. С.196-201.

 

10 См.: Kahn H., Bruce-Briggs B. Things to Come. Thinking About the Seventies and Eighties. N.Y., 1972. P. 11.

 

11 Там же. P. 63.

 

12 Brzezinski Zb. Between Two Ages. America's Role in the Technetronic Era. N.Y., 1970. P.9.

 

13 Там же. P. 18.

 

14 Там же. P. 107.

 

15 Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. N.Y., 1973.

 

16 См.: Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С. 18-22.

 

17 См.: Heilbroner R.L. Business Civilisacion in Decline. N.Y.-L., 1976.P. 73; Gorz A. Farewell to the Working Class: An Essey on Post-Industrial Socialism.L., 1982; Roszak T. Where the Wasteland Ends: Politics and Transcendence in Postindustrial Society.N.Y., 1972; Bahro R. From Red to Green.L., 1984; Illich I. The Tools for Conviviality. L., 1985

 

18 Cм: Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С. 19-20.

 

19 Bell D. Notes on the Post-Industrial Society // The Public Interest. 1967. No 7.

 

20 См.: Dordick H.S., Wang G. The Information Society: A Retrospective View. Newbury Park-L., 1993.

 

21 См.: Porat M., Rubin M. The Information Economy: Development and Measurement. Wash., 1978.

 

22 См.: Masuda Y. The Information Society as Post-Industrial Society. Wash., 1981.

 

23 См.: Stonier T. The Wealth of Information. L., 1983.

 

24 См.: Katz R.L. The Information Society: An International Perspective. N.Y., 1988.

 

25 См.: Masuda Y. The Information Society as Post-Industrial Society. Wash., 1981. P. 45.

 

26 McLuhan M. The Gutenberg Galaxy. N.Y., 1962.

 

27 McLuhan M. Understanding media: The Extensions of Man. N.Y., 1967.

 

28 McLuhan M., Fiore Q. The Madium is the Messaga. N.Y., 1967.

 

29 McLuhan M., Fiore Q. War and Peace in the Global Village. N.Y., 1968.

 

30 См.: Терин В.П. Массовая коммуникация. Социокультурные аспекты политического воздействия: исследование опыта Запада. М., 1999. С. 111-137; Терин В.П. Вспоминая Маршала Маклуэна; http://www.pr.ru/media/mt000005.htm; Кузнецов М.М. Философия Маршала Маклюэна и коммуникативные стратегии Интернета; http://www.isn.ru/info/seminar-doc/Mclw.doc

 

31 См.: Терин В.П. Массовая коммуникация. Социокультурные аспекты политического воздействия: исследование опыта Запада. М., 1999. С. 113-114.

 

32 McLuhan M. Understanding media: The Extensions of Man. N.Y., 1967. P.20.

 

33 Там же.

 

34 Там же. P.41.

 

35 Там же. P.203.

 

36 См.: McLuhan M. Culture is Our Business. N.Y.-Toronto, 1970. P.54.

 

37 Там же. P.66.

 

38 Toffler A. The Third Wave. N.Y., 1980 (Перевод на русский язык: Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. 784 с.).

 

39 Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. С. 26.

 

40 См.: Там же. С. 26-27.

 

41 Там же. С. 23.

 

42 См.: Там же. С. 38-40.

 

43 Там же. С. 38.

 

44 См.: Там же. С. 41-53.

 

45 Там же. С. 39.

 

46 Там же. С. 55.

 

47 Там же. С. 68.

 

48 См.: Там же. С. 71-76.

 

49 См.: Там же. С. 92-116.

 

50 Там же. С. 115.

 

51 См.: Там же. С. 115-128.

 

52 См.: Там же. С. 40.

 

53 См.: Там же. С. 33-34.

 

54 См.: Там же. С. 320-340.

 

55 Там же. С. 335.

 

56 См.: Там же. С. 266-277.

 

57 Там же. С. 267-268.

 

58 См.: Там же. С. 272-274.

 

59 См.: Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. С. 283-284.

 

60 Там же. С. 284.

 

61 См.: Успенский И.В. Интернет как инструмент маркетинга. СПб.: БХВ-Санкт-Петербург, 1999. С. 16-17.

 

62 См.: A Brief History of the Internet / B.M.Leiner, V.G.Cerf, D.D.Clark, R.E.Kahn, L. Kleinrock, D.C.Lynch, J.Postel, L.G.Roberts, S.Wolff. 1998 (vers. 3.1.) // http://www.isoc.org/internet/history/brief.html

 

63 См.: Zakon R.H. Hobbes' Internet Timeline v5.0 // http://www.isoc.org/guest/zakon/Internet/History/HIT.html

 

64 См.: Там же.

 

65 См.: Робачевский А. Инфраструктура Интернет в США // INTERNET Journal. 1996. #3. С.12-14.

 

66 Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. С. 284.

 

67 См.: Дома становятся интеллектуальными /Reuters// Новости электронного журнала Internet.ru; http://www.internet.ru/article/lentanews/

 

68 Тоффлер использует имя "Старший Брат", как персонификацию тоталитарного вождя, контролирующего жизнь общества в романе Дж. Оруэлла "1984".

 

69 Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. С. 286.

 

70 См.: Там же. С. 287.

 

71 См.: Засурский И.И. Масс-медиа второй республики. М.: Изд-во МГУ, 1999. С. 222.

 

72 См.: Марков Б.В. Интернет и глобализация // Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 30-31.

 

73 См.: Гуторов В.А. Концепция киберпространства и перспективы современной демократии // Интернет и современное общество. Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 8 - 11 декабря 1998 г.: Тезисы докладов. СПб., 1998. С. 35-38.

 

74 См.: Витковский В.В. Организация и самоорганизация Интернет // Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 82.

 

75 См.: Тоффлер Э. Третья волна. М.: АСТ, 1999. С. 298-308.

 

76 См.: Там же. С. 319-320.

 

77 Там же. С. 322.

 

78 Там же. С. 340.

 

79 Джонстон П. Технологические аспекты развития глобального информационного общества // Международный симпозиум "Глобальное информационное общество: Деятели и жертвы" (Poitiers-Futuroscope, Франция, 1-5 марта 1999г.) http://www.ieie.nsc.ru:8101/~forsis/publ/poitiers/john1.html

 

80 См.: Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С. 38.

 

81 См.: Алешина И. Постиндустриальное общество и международные коммуникации // Международное сотрудничество. 2000. #1. С. 22.

 

82 Drucker P.F. Post-Capitalist Society. N.Y.: Harper-Collins Publ., 1995.

 

83 См.: Дракер П. Посткапиталистическое общество // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С.70-71.

 

84 Там же. С.90.

 

85 Там же. С.92.

 

86 См.: Там же. С.95.

 

87 Там же. С.95.

 

88 См.: Алешина И. Постиндустриальное общество и международные коммуникации // Международное сотрудничество. 2000. #1. С. 22.

 

89 См.: OECD Workshop on the economics of information societies: Report on the Istanbul Workshop /OECD. Paris, 1996. P.97.

 

90 См.: Knowledge-based Economy: Report /OECD. Paris, 1996.

 

91 Обзор современного состояния информационной индустрии и ее влияния на формирование информационного общества см.: Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: Изд-во МГУ, 1999. С.71-127.

 

92 Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Rise of the Network Society. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1996.

 

93 Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: The Power of Identity. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1997.

 

94 Castells M. The Information Age: Economy, Society and Culture: End of Milenium. Malden (Ma.) - Oxford: Blackwell Publ., 1998.

 

95 Кастельс М. Становление общества сетевых структур //Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990. С.494.

 

96 См.: Там же. С.497-498.

 

97 Там же. С.502.

 

98 Там же. С.503-504.

 

99 См.: Кастельс М. Могущество самобытности //Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990. С.296-297.

 

100 Там же. С.300.

 

101 См.: Там же. С.300-307.

 

102 Там же. С.308.

 

103 Шрадер Х. Глобализация, цивилизация и мораль //Журнал социологии и социальной антропологии. 1999. Т.1. #2. С.81.

 

104 См.: Гуторов В.А. Концепция киберпространства и перспективы современной демократии // Интернет и современное общество. Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 8 - 11 декабря 1998 г.: Тезисы докладов. СПб., 1998. С. 35-38.

 

105 Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология /Под ред. В.Л.Иноземцева. М.: Academia, 1990. С.493.

 

106 См.: Иноземцев В.Л. Альтернативность общественного развития //Вестник Московского университета. Сер.6. Экономика. 1991. #2. С.3-10; Иноземцев В.Л. К теории постэкономической общественной формации. М., 1995; Иноземцев В.Л. Теория постиндустриального общества как методологическая парадигма российского обществоведения //Вопросы философии. 1997. #10. С.29-44; Иноземцев В.Л. За десять лет. К концепции постэкономического общества. М., 1998.

 

107 Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С.4.

 

108 См.: Бузгалин А., Колганов А. Социалистические революции XXI века //Свободная мысль. 1997. #10. С.73.

 

109 См.: Яковец Ю.В. История цивилизаций. М., 1995.

 

110 См.: Кочетов Э. Неоэкономика - новая цивилизационная модель экономического развития - и Россия //Мировая экономика и международные отношения. 1997. #3. С.9; Яковец Ю.В. Формирование постиндустриальной парадигмы: истоки и перспективы //Вопросы философии. 1997. #1. С.4.

 

111 См.: Иноземцев В.Л. Марксистская теория экономического прогресса: истоки и приемники //Иноземцев В.Л. За десять лет. К концепции постэкономического общества. М., 1998. С.161-211.

 

112 Bell D. The Coming of Post-Industrial Society. A Venture in Social Forecasting. N.Y., 1973. P.55.

 

113 См.: Иноземцев В.Л. Перспективы постиндустриальной теории в меняющемся мире // Новая постиндустриальная волна на Западе: Антология. М.: Academia, 1990. С.31-35.

 

114 См.: Ракитов А.И. Философия компьютерной революции. М.: Политиздат, 1991. 287 с.; Ракитов А.И. Будущее России - общество высоких технологий //Проблемы информатизации. 1995. #2/3. С.3-7; Ракитов А.И. Информация, наука, технология в глобальных исторических изменениях. М., 1998. 104 с.

 

115 См: Ракитов А.И. Информация, наука, технология в глобальных исторических изменениях. М., 1998. С.9-16.

 

116 См: Там же. С.32-34.

 

117 Абдеев Р.Ф. Философия информационной цивилизации: Учебн. пособие. М: ВЛАДОС, 1994. 336 с.

 

118 См: Там же. С.95-101.

 

119 Там же. С.97.

 

120 См.: Там же. С.313-316.

 

121 Сухарев О.С. Структурные изменения в экономике: философия, институты, инвестиции. Брянск: Изд-во БГИТА, 1998. 287 с.

 

122 См. Там же. С.45.

 

123 Дятлов С.А. Предмет и метод теории информационной экономики // Экономическая теория на пороге XXI века. Том 2. М., 1998. С.497-519; Дятлов С.А., Добрынин А.И. Информационные основы цикличности // Вестник Российского гуманитарного научного фонда. 1998. # 3. С.76-84; Дятлов С.А. Информационные аспекты анализа экономических явлений // Проблемы новой политической экономии. 1999. #1. С.37-50.

 

124 Дятлов С.А. Предмет и метод теории информационной экономики // Экономическая теория на пороге XXI века. Том 2. М., 1998. С.498.

 

125 См.: Там же. С.501-502.

 

126 См.: Мелюхин И.С. Информационное общество и государство. М., 1997. С. 11; Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: Изд-во МГУ, 1999. С. 17; Василенко В.И., Василенко Л.А. Интернет в системе государственной службы. М.: Изд-во РАГС, 1998. С. 30-31; Тапскотт Д. Электронно-цифровое общество общество: плюсы и минусы сетевого интеллекта. Киев: ITN Пресс; М.: Рефл-бук, 1999. С. 21.

 

127 The National Information Infrastructure: Agenda for Action. USA, 1993.

 

128 Europe and the Global Information Society: Recommendations to the European Council. 1994.

 

129 Zakon R.H. Hobbes' Internet Timeline v5.0. 2000; http://www.isoc.org/guest/zakon/Internet/History/HIT.html

 

130 См.: В 1999 году сумма он-лайновых продаж одежды превысила 1 миллиард долларов /Источник NPD Group//Новостная лента агентства monitoring.ru; http://www.monitoring.ru/world/articles/a0059.html

 

131 См.: Там же.

 

132 См.: Общественные банки начинают предоставлять услуги Интернет-банкинга / Источник Grant Thornton //Новостная лента агентства monitoring.ru; http://www.monitoring.ru/world/articles/a0054.html

 

133 См.: Число Веб-сайтов, существующих за счет рекламы... / Источник AdKnowledge //Новостная лента агентства monitoring.ru; http://www.monitoring.ru/world/articles/a0030.html

 

134 Dahl R. Poliarchy: Participation and Opposition. New Haven, 1971. P.1.

 

135 См.: Ачкасов В.А., Чугунов А.В. Демократия и Интернет: Роль Интернет в формировании "просвещенного понимания" // Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г. СПб, 1998. С.43-46.

 

136 См.: Вольф М. Созрели ли США для охраны частных данных? //PCWeek/RE. 1998. #44. С. 13.

 

137 См.: Тапскотт Д. Электронно-цифровое общество общество: плюсы и минусы сетевого интеллекта. Киев: ITN Пресс; М.: Рефл-бук, 1999. С. 330-331.

 

138 См.: Там. же. С. 334.

 

139 См.: Draft Principles for Providing and Using Personal Information /Information Infrastructure Task Force's Privacy Working Group; Chaired by R. Veeder. April 21, 1994.

 

140 См.: Борисов В. Как нам развивать Интернет?[Обзор докладов конференции АДЭ "Развитие российского сегмента Интернет"]//PCWeek/RE. 1998. #44. С. 17.

 

141 См.: Наумов В.Б. Особенности правового регулирования сети Интернет // Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г.- СПб, 1998. С.51-53.

 

142 См.: Борисов В. Как нам развивать Интернет?[Обзор докладов конференции АДЭ "Развитие российского сегмента Интернет"]//PCWeek/RE. 1998. #44. С. 17.

 

143 См.: Нисневич Ю.А. Государственная информационная политика России сегодня и завтра // Информационное общество. 1999. # 2. С.4-9.

 

144 Там же. С. 8.

 

145 Концепция государственной информационной политики. М., 1999. 48 с.

 

146 Артамонов Г.Т., Кристальный Б.В., Курносов И.Н., Мелюхин И.С., Смолян Г.Л., Черешкин Д.С. О концептуальной базе построения в России информационного общества // Информационное общество. 1999. # 3. С.17.

 

147 Совместное заявление Правительства Российской Федерации и Комиссии Европейских Сообществ // Информационное общество. 1999. # 3. С.59-60.

 

148 Концепция формирования информационного общества в России // Информационное общество. 1999. # 3. С.3-11.

 

149 См.: Артамонов Г.Т., Кристальный Б.В., Курносов И.Н., Мелюхин И.С., Смолян Г.Л., Черешкин Д.С. О концептуальной базе построения в России информационного общества // Информационное общество. 1999. # 3. С.18.

 

150 Ершова Т.В., Хохлов Ю.Е. Переход России к информационному обществу: вызов времени // Интернет и современное общество. 2-ая Всеросссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. С. 25.

 

151 См.: Артамонов Г.Т., Кристальный Б.В., Курносов И.Н., Мелюхин И.С., Смолян Г.Л., Черешкин Д.С. О концептуальной базе построения в России информационного общества // Информационное общество. 1999. # 3. С.18 - 19.

 

152 См.: Там же. С. 18.

 

153 См.: Крупнов А.Е., Финько О.А., Черешкин Д.С. О государственной политике России в области формирования Информационного общества // Информационное общество. 1999. # 1. С.4-9; Артамонов Г.Т. О планах разработок законопроектов в сфере информатизации // Информационное общество. 1999. # 2. С.13 - 15; Бачило И.Л. Информационное обеспечение государственного регулирования в области экономики. Правовые проблемы // Информационное общество. 1999. # 2. С.19 - 25.

 

154 См.: Борисов Н.В., Чугунов А.В. Интернет и современное общество: перспективы междисциплинарных исследований // Интернет и современное общество: Тезисы Всероссийской научно-методической конференции. СПб, 7-11 декабря 1998 г. СПб, 1998, С.121-124. (Web-версия: Тезисы докладов конференции "Интернет и современное общество" /СПбГУ. СПб, 1998).

 

155 См.: Международная конференция "Интернет. Общество. Личность" СПб, 1-5 февраля 1999 г.: Тезисы докладов. СПб, 1999. - 375 с.

 

156 См.: Интернет и современное общество. 2-ая Всероссийская научно-методическая конференция. Санкт-Петербург, 29 ноября - 3 декабря 1999 г.: Тезисы докладов. СПб.: Изд-во СПбГУ, 1999. 196 с.

 

157 Мелюхин И.С. Информационное общество: истоки, проблемы, тенденции развития. М.: Изд-во МГУ, 1999. С. 181.

Опубликовано:
Чугунов А.В. Теоретические основания концепции "Информационного общества": Учебно-методическое пособие по курсу "Интернет и политика"/ Каф. политологии философского ф-та СПбГУ. СПб, 2000. - 52 с.